Читаем Суфии полностью

Начав с мистики, «Карбонарии» затем склонились к этике, а потом превратились в политическую организацию. К ним присоединялись многие масоны.[42] Можно указать и на некоторые другие совпадения, свидетельствующие о связи суфийской организации с этим итальянским обществом. Гравюры, запечатлевшие встречи общества «Карбонариев», говорят о том, что его члены размещались так же, как размешаются на своих собраниях суфии. Первичное, самое маленькое звено организации называлось баранка, т. е. «хижина».

Но среди суфийских Угольщиков баракой называли встречу и первоначально это слово использовали как сигнал к созыву собрания.

Не менее интересен тот факт, что в сельской местности, согласно распространенному преданию, суфийские Угольщики были способны наделять невест баракой (счастьем). В Англии и по сей день невесты просят трубочистов с испачканными сажей лицами поцеловать их сразу же после брачной церемонии. Как в испано-арабских, так и в североевропейских летописях, где описываются колдовские (некатолические обряды) фигурирует очень значимая и таинственная фигура Аль-Асвада – Черного человека.[43] О скрытых суфийских смыслах можно писать бесконечно много. Некоторые из них содержатся в фразах, на первый взгляд, не обладающих глубоким смыслом но повторяемых с таким усердием, что это приводит в недоумение непосвященных. Вот одна из таких фраз:

«Ищи знание, даже если придется отправиться в Китай». Эти слова, которые повторяют все суфии, обладают не только буквальным и переносным смыслом. Подлинное их значение станет ясным, если исследовать слово «Китай» по правилам тайного языка.

«Китай» – это кодовое слово для обозначения концентрации ума, практики, представляющей собой один из аспектов суфийской деятельности и необходимое условие суфийского развития. Этой фразе придают большое значение отчасти потому, что она обеспечивает нас примером совпадающих толкований как в контексте арабского, так и персидского языков. Языки эти не похожи друг на друга, и тот факт, что, несмотря на различное написание и произношение этого слова, смысл фразы в обоих случаях сводится к одному и тому же, приобретает особое значение для суфия.

Это слово расшифровывается следующим образом:

КИТАИ. По-арабски СИН (буквы Саад, Иа, Нун). Числовые эквиваленты этих букв соответственно 90, 10 и 50, что при их сложении составляет 150, или же 100 + 50. Переведя обратно в буквы, 100 = К, плюс 50 = Н. Итак, мы получили слово КН. КН (в форме КаНН) означает по-арабски «рассматривание, наблюдение» и поэтому используется как символ концентрации, фокуса. Теперь эту фразу можно прочитать так «Ищи знание, даже если тебе придется заняться концентрацией (ума)».

КИТАИ. По-персидски ЧИН (буквы Ч, Иа, Нун). Числовое значение букв соответственно 3, 10, 50. В арабском языке буквы Ч нет, поэтому она заменяется ближайшим к ней арабским эквивалентом (буквой Дж) с числовым значением 3. Теперь сумма числовых значений равна 63, или 60 + 3, 60 = СИН, 3 = ДЖИМ. Мы получили слово СаДж (произносится СаДжДж), которое означает «заделывать» или «замазывать», как замазывают глиной. Изменив порядок букв (что является одной из немногочисленных перестановок, допустимых правилами), мы получим слово ДжС. Это слово произносится как ДжаСС и означает «наводить справки о чем-либо, рассматривать (скрытые вещи), тщательно проверять новости». Оно является также корнем для слова «шпионаж», поэтому суфиев называют Шпионами Сердца. Для суфия рассматривание с целью констатации скрытых сведений является поэтическим эквивалентом концентрации ума.

В своих официальных документах, а также в обращении друг к другу Карбонарии всегда употребляли термин «Дорогие родственники». Это интересный пример перевода с арабского и переноса семитских корней из одного языка в другой (в данном случае итальянский) с помощью аллитерации. «Дорогими родственниками» в Коране называют древних суфиев. По-арабски это звучит как мукарибин и переводится как «близкие», «родственники». Семитский корень КРБ, от которого образовано это слово, ясно различается в первом слоге итальянского слова «Карбонарии» (звучит К-Р-Б). Можно привести еще много других примеров подобного сходства, связывающих различные посвятительные организации, но большая часть этого материала должна оставаться скрытой от посторонних, так как до сих пор используется в тайных сообществах.

Тайный язык

2. Строители

Освободись от застывших идей и предвзятых мнений и смело встречай то, что должно быть твоей судьбой.

Шейх Абу-Саид Ибн Аби-Хайр

Сэр Ричард Бартон сказал, что «суфизм был восточным отцом масонства».[44] Неизвестно, был ли сам Бартон масоном, но нет никакого сомнения в том, что он был суфием.


Перейти на страницу:

Все книги серии Канон 2.0

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература