Читаем Суфии полностью

Очень интересно отметить сходство между суфийской теорией и практикой и странным и, как утверждают, типично буддийским культом дзен, практикуемым в Японии. Дзен называет себя тайной передачей, осуществляемой вне канонического буддизма с помощью личного примера и обучения. Исторически дзен еще молод, и даже его последователи не связывают его с какими бы то ни было значимыми событиями из жизни Будды.

Самые ранние сообщения о дзен-буддизме относятся к XI в., а первая школа, основанная в Японии, пришла из Китая в 1191 г.

Период, в течение которого Дзен был импортирован в Японию, хронологически совпадает с периодом развития под влиянием суфизма индийских школ. В Южном Китае, где зародился дзен, веками существовали поселения арабов и других мусульман. Сам по себе буддизм появился в Японии только в 625 г., но в основном его проникновение происходило в период между второй половиной VII и началом XI в. Мусульманское и суфийское проникновение в Центральную Азию и завоевание традиционных святынь буддизма было в это время в самом разгаре. После того, как мусульмане захватили Афганистан, культ Будды был вытеснен из великих буддийских центров, существовавших там, и вступил в Тибет.

Некоторые легенды связывают китайский дзен-буддизм с Индией, а суфийская традиция гласит, что суфии классического периода установили духовную связь с последователями бодд, точно так же, как они нашли общий знаменатель с индуистскими мистиками.

Между дзен-буддизмом и суфизмом наблюдается весьма значительное сходство в том, что касается терминологии, используемых рассказов и деятельности мастеров. С суфийской точки зрения, практика дзен, отраженная в популярной литературе, очень сильно напоминает определенную часть суфийской техники «воздействия» (зарб).

Выдающийся специалист по литературе дзен, доктор Судзуки, вероятно, близок к истине, считая, что дзен был специально приспособлен для дальневосточного склада ума, но следует отметить, что идеи, примеры и аллегории, использующиеся в суфийском учении, были отлично разработаны за много веков до того, как дзенский учитель Йенго (около 1566–1642) написал письмо, в котором отвечал на вопрос: «Что такое дзен?» Тот, кто прочел предыдущие главы нашей книги, сразу же почувствует что-то знакомое в его слоге, если сделает поправку на рубленую речь, характерную для японцев:

«Вас сталкивают с ним лицом к лицу, и в этот момент вам вручают целое. Для понятливого человека достаточно одного слова, чтобы ухватить его истинность, но даже и тогда возникают ложные представления. Их появляется намного больше, если дзен доверяют бумаге и чернилам, или передают с помощью пространных речей или логических ухищрений. Тогда он еще дальше отодвигается от вас. Каждый человек обладает великой истиной дзен. Обрати внимание на себя, не надо искать эту истину с помощью других. Твой собственный ум выше любых форм; он свободен, спокоен и глубоко запечатлен в шести чувствах и четырех элементах. Он поглощает свет. Откажись от дуализма субъекта и объекта, забудь и то, и другое, переступи границы интеллекта, отрежь от себя понимание и напрямую проникни в суть ума Будды – вне этого реальности не существует».[97]

Основываясь на этих удивительных фактах, было бы нетрудно построить модель распространения суфизма и показать, что именно суфизм является подлинным источником того, что сейчас называют дзеном. Вместе с тем суфии считают, что основа для этого должна была существовать всегда, действуя в умах людей. Любой контакт с суфиями может просто помочь оживить внутреннее осознание единственной истинной реальности.

В речи, произнесенной десять лет назад в Метафизической Ассоциации Гонконга, китайский суфий м-р X. А. Ма показал, как способ подачи идей может варьироваться в зависимости от культурной среды:

«При всем уважении ко всем искателям истины я должен сказать, что су-фи передать трудно. Почему? Потому что новички ожидают, что перед ними будет развернута система, которую они смогут понять, пользуясь привычными для них образцами мышления. Они не понимают, что эти штампы как раз-то и являются их основной проблемой. Су-фи уже находится в вас самих. Вы чувствуете это, но не знаете, что это такое. Когда вы переживаете определенные чувства – доброты, истины, любви, желания что-то сделать всем своим существом – это и есть су-фи. Если вы думаете прежде всего о себе, это не су-фи. Вы испытываете сильное влечение к мудрецу, это су-фи… Один мастер, которого спросили, что такое су-фи, ударил спросившего. Он хотел сказать этим: “Покажи мне боль, и я покажу тебе су-фи”. Вы спрашиваете мастера: “Откуда пришел свет?” В ответ он тушит его. Это означает: “Скажи мне, куда он исчезает, и я скажу тебе, откуда он пришел”. То, о чем вы спрашиваете с помощью слов, выразить словами невозможно…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Канон 2.0

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература