Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

пажем Тимоненко, где Светляков в то время старпомствовал. Потом он и сам

предлагал мне остаться в их экипаже навсегда, но я вежливо отказался ухо-

дить на БД с БДРа. Несмотря на это, хорошие отношения между нами оста-

лись, и когда Светляков пришел к нам командиром, я был, наверное, одним

из немногих, с кем он разговаривал, как со старым знакомым. Мякиш об этом

знал, и, судя по всему, в глубине души наделся, что я напрошусь договорить-

ся с командиром сам, избавив его тем самым от необходимости принимать

самостоятельное решение.

– Ну… Борисыч… Смотри… Иди, конечно, но командиру скажи, что с мо-

его разрешения… Сам понимаешь… Вахта есть вахта… Боевая готовность –

вещь крайне необходимая… А дежурство по кораблю… Сам понимаешь…

Так я и вышел из каюты старпома, сопровождаемый неторопливыми

разглагольствованиями Мякиша о важности дежурно-вахтенной службы

корабля в процессе его нахождения в базе.

Первое мое знакомство с нынешним командиром Светляковым произо-

шло в Палдиски, где наши экипажи одновременно находились на перепод-

готовке. Мы приехали на пару дней позже их, и в самый первый день свое-

го пребывания в учебном центре были просто поражены силой оглушающе-

440

Часть вторая. Прощальный полет баклана

визгливых команд старпома соседнего экипажа. Периодически они просто

переходили в ультразвук. Позже, в автономке, я познакомился и с другими

достоинствами своего будущего командира. Светляков был огненно рыж,

что само по себе наводило на мысль о скрытых хулиганских наклонностях,

визглив, криклив, матерился в меру, но довольно витиевато. При всем этом

был почти всегда в веселом расположении духа, часто, хотя иногда и невпо-

пад шутил, одновременно с этим, при необходимости, легко загоняя подчи-

ненного в такое глубокое дупло, что того становилось искренне жаль неза-

висимо от степени его вины. Был командир выходцем с бэдэшек, которые

считались оплотом нашей краснознаменной дивизии, и кузницей командир-

ских кадров для всех остальных пришлых кораблей и экипажей. Человеком

он был неординарным, абсолютно неоднозначным, но лично мне почему-то

симпатичным и внушающим доверие. Потому-то я и отправился к команди-

ру совершенно спокойно, без тени страха и сомнений, будучи совершенно

уверенным в положительном итоге аудиенции.

После утреннего сношения командиров боевых частей в центральном

посту командир пребывал в своей каюте в великолепнейшем настроении.

Сидя за столом, он увлеченно листал какую-то книгу, с аппетитом уплетая

бутерброды.

– Разрешите, товарищ командир?

– А, Белов… Заходи… Интересная кинжечка… Увлекает…

Я зашел. Встал у стола.

– Садись. Бутерброд будешь?

Я взял бутерброд. Откусил.

– Какие проблемы, Павел Борисович?

– Я сегодня по кораблю заступаю. А завтра у меня семья на юг уезжа-

ет. Разрешите с утра с Нахимовым подмениться, чтобы своих на поезд про-

водить?

– Заботливый ты, Белов. А что, жена сама на автобусе не доедет?

Я хмыкнул.

– Товарищ командир, у всех жены разные. Мою надо провожать, дру-

гих, может быть, и нет. Так разрешите?

Светляков посмотрел на меня и кивнул.

– Разрешаю. Ты, Белов, мертвого уговоришь. Завтра можешь на корабль

не возвращаться. Но чтобы послезавтра на подъеме флага был в строю, как

огурчик! Знаю я вас… Только семья на Большую землю, как вы все шило из за-

кромов доставать и пьянствовать до усрачки! А? Я что, неверно говорю?

Говорил командир верно. Я уже и так на завтрашний вечер пригласил

своих друзей комдива три Голубанова и командира группы ОКС Никитоса

к себе отметить отъезд семьи, как бы на посошок.

– Так точно, товарищ командир! Послезавтра в 07.45 быть в строю, бое-

способным и побритым.

– Ну тогда свободен. Старпома не забудь предупредить…

И командир снова уткнулся в книгу.

Вечером я заступил дежурить. Как положено, по полной отработал лич-

ный состав вахты, почаевничал со старпомом у себя в каюте, пожевал перед

сном на камбузе, и со спокойной совестью лег спать. Утром, закусив тем, что

послал береговой камбуз, выгнал вахту на построение и сам не спеша под-

нялся в рубку. На улице было чудесное северное летнее утро. Голубое небо.

Солнце. И, естественно, крики вездесущих бакланов. На пирсе медленно со-

441

П. Ефремов. Стоп дуть!

бирался народ. В 07.40 наверх поднялся старпом, которому я своими напо-

минаниями о построении не позволил снова размякнуть на шконке в каю-

те, что случалось с ним постоянно. Толпа на пирсе приняла некое подобие

строя, и старпом стал запрашивать командиров боевых частей об отсутству-

ющих. Все шло как обычно, без всяких непредвиденных накладок. Я даже

успел перекинуться парой слов с Нахимовым, для которого уже подготовил

в вахтенном журнале запись о приеме вахты.

И тут на корне пирса раздался ни с чем не сравнимый и легко узнава-

емый визг.

– Что за срач?! Где дежурный по кораблю?!

Командира ни с кем нельзя было спутать. Он что-то неразборчиво визжал

на пирсе, махая руками в мою сторону, и не будь сейчас время подъема флага,

я бы, конечно, рванул к нему, чтобы узнать, что же спровоцировало такую ярость

с его стороны. Потом командир вроде успокоился и бодро зашагал к строю.