Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

еще и историю семьи Брылей.

Все они были чистейшей воды украинцы, родители которых во время

войны эвакуировались сюда, да так и остались. С годами они настолько адап-

тировались к местному образу жизни, что и внешне, и разговором, и даже

домашним укладом стали практически неотличимы от аборигенов этих мест.

Как я понял, Брыль-старший работал простым водителем на местной авто-

базе, и работал так, как работал весь Азербайджан, да, наверное, и все наши

юго-восточные республики. Он возил молоко из какого-то близлежащего

колхоза на молокозавод. И осуществлял это так. Свою получку он сразу де-

лил на две части. Одну платил кому-то в колхозе, чтобы ему проставили в пу-

тевке, что он за месяц сделал энное количество рейсов и отвез энное коли-

чество сырья на молокозавод. Вторую платил на молокозаводе, дабы ему от-

метили, что он это привез, и потом списали как прокисшее и испорченное.

Потом уже из собственных денег платил за те самые путевки своему дис-

петчеру на автобазе, за месяц, а то и больше, и совершенно отдельно платил

за путевку куда-нибудь в среднюю полосу. А потом, приплатив еще кому-

нибудь в гараже, он забирал машину, грузил ее разными фруктами, и гра-

натами в том числе, и ехал в среднюю полосу, с официальной путевкой, где

всегда находились люди, готовые купить эти свежие и дефицитные продук-

ты для дальнейшей реализации. Все это давало Брылю доход, позволяющий

совершать всего 5–6 рейсов в год, а все остальное время проводить дома,

в любимом саду, числясь одновременно ударником социалистического тру-

да в родной автоколонне.

Застолье по поводу моего отъезда очень напоминало элементарные про-

воды в армию. Сколько я наслушался хороших и добрых слов в свой адрес

от абсолютно незнакомых людей – не передать. И хотя было понятно, что это

лишь восточная вежливость, но все равно было довольно приятно, и я вско-

ре снова начал клевать носом благодаря быстрому чередованию тостов. Что

404

Часть вторая. Прощальный полет баклана

самое интересное, Брыли, сохранившие для себя украинские национальные

ценности в виде любви к салу, свинине и прочим антимусульманским про-

дуктам, в большом количестве выставили все это на стол, и их правоверные

соседи, с большим удовольствием поглощали сало с чесночком, под доброт-

ную «Столичную», с горячим лавашиком в довесок.

Утро прошло практически по сценарию первого дня, а вот когда я начал

собираться, оказалось, что вещей у меня что-то многовато. К моей сумке сна-

чала добавилась огромная сетка с гранатами, коробка с сигаретами и авоська

с книгами. Потом со своей половины пришел Игорь и принес еще одну сум-

ку. Как он сказал, для моей жены. В сумке лежал десяток дефицитнейших

коробок шоколадных конфет, причем одинаковых не было, и все были мо-

сковские, самых известных фабрик. Потом долго прощались и даже опроки-

нули с Брылем-старшим по стопке на посошок. А когда подъехал Игорь и мы

начали все это перетаскивать в машину, ко всем прочим вещам мне на ко-

лени добавилась огромная корзинка со снедью в дорогу, которую принесла

мама матроса, перекрестив меня на прощанье.

На улице к нашей машине сзади пристроились автомобиль Рамиса

и еще одна «Волга» со вчерашними гостями. Ехали неторопливо, с восточ-

ной вальяжностью, а потому, когда наконец весь кортеж добрался до вокза-

ла, до отправления состава оставалось уже пять минут и я уже начинал поку-

сывать губу от предчувствия неминуемого опоздания. Благодаря Богу, а ско-

рее, восточной неторопливости, с которой поезд трогался с родного вокзала,

я все-таки успел. Но моя посадка в вагон была просто феерической. Сначала

вся толпа провожающих высыпала из машин и, подхватив мои вещи, стре-

мительным броском выдвинулась к вагону. Потом последовал сам ритуал

прощания, с речами, объятиями и поцелуями. А потом начался внос вещей,

во время которого Рамис, жизнерадостно беседуя с проводниками, удержи-

вал стоп-кран вагона…

Моими соседями в купе оказались молодая пара, лейтенант с симпатичной

блондинистой супругой, ехавшие в отпуск, и приятная женщина лет пятидеся-

ти, наоборот, приезжавшая в гости к сыну, служившему в окрестностях Баку,

в поселке Гюздек. По их рассказу, все выглядело примерно так. Поезд, слег-

ка дернувшись, остановился, и буквально через минуту в купе влетел бандит-

ского вида азербайджанец с коробкой в руках, молча положил ее на свобод-

ную нижнюю полку и так же молча вылетел в коридор. За ним проследовало

еще пять человек, каждый молча укладывал поклажу на полку и так же молча

исчезал. Потом поезд тронулся, и появился я. Женщина, которую звали Ири-

на Степановна, вообще сказала, что сначала они подумали, будто с ними едет

какой-то бандит. В процессе укладывания горы моих вещей под полку обнару-

жилось, что ко всему прочему добавилась еще одна коробка, в которой было

шесть бутылок коньяка. Две бутылки «Ширвана», которого я до этого даже

и не видел, и четыре бутылки коньяка «Гянджа», который мне уже приходи-

лось пробовать. Я успокоил попутчиков относительно моего статуса и в знак

знакомства выставил на стол две бутылки коньяка и свежесорванные грана-