Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

Я докладывал громко, чеканя слова, как на параде, одновременно пытаясь

попасть ногами в ботинки. Адмирал ошалело продолжал безмолвствовать.

– Прошу разрешения…

243

П. Ефремов. Стоп дуть!

Сигарета в руке мешала действовать. Я машинально сунул ее в рот и на-

чал облачаться в амуницию. Вот эта сигарета во рту и взорвала адмирала, как

фугасную бомбу.

– Да ты… Ты… Пацан, мальчишка, что себе позволяешь?! Наглец!

Я тебя!..

Слов адмиралу явно не хватало. Напялив фуражку, я приложил руку

к козырьку и произнес «волшебные» военные слова:

– Прошу разрешения…

– Вынь соску изо рта!

– Есть! – Я наконец сообразил выдернуть окурок. У военных есть че-

тыре фразы, палочки-выручалочки на все случаи жизни: прошу разреше-

ния, так точно, есть, виноват. Главное, на все отвечать только ими, и ты вы-

скользнешь из-под любого обвала.

– Прошу разрешения идти?

Адмирал впервые сдвинулся с места и сделал два шага ко мне.

– Пять! Нет, семь суток ареста! В понедельник на губу!

– Виноват!

От адмирала пахло хорошим коньяком. «Наверное, неплохо с гостями

погулял», – невольно подумалось мне.

– Ты снят! Звоните СПНШ, поднимайте его, вызывайте дежурного,

чтоб вас сейчас же заменили. И на губу! На губу! Вы скоро баб в мой каби-

нет водить начнете. Вон отсюда!

Я метнулся к двери и выскочил в коридор, чуть не снеся косяк.

В дежурке сидел рассыльный с виноватым лицом. Боец был из моего ди-

визиона и искренне переживал за оплошность.

– Тащ… Он пронесся, я не понял кто. Не успел тащ… Простите!

Я молчал. Было так тошно, что даже ругаться не хотелось. Пару минут

сидели в тишине. Потом спустился комдив.

– Я домой. И молча вышел на улицу.

Как оказалось, произошел случай из серии непредвиденных. Комдив

гулял дома с гостями, и под занавес вечера обнаружилось, что адмирал обе-

щал кому-то интересную книгу, а она осталась в кабинете. Адмиралы, осо-

бенно подводники, ребята решительные. Вызывать машину не стали, дабы

не пугать водителя запахом, к тому же один из гостей не пил и был за рулем.

Оперативно погрузились и помчались в зону. Адмирала все знали в лицо,

и «жигули» с ним на борту останавливать ночью никто на КПП не решился.

А на пирсе заинструктированный мной вахтенный поступил по-военному

тупо. Насчет «жигулей» его не предупреждали, и сигнал тревоги он не под-

нял. Въехали так въехали. А когда узнал поднимающегося по трапу комди-

ва, было уже поздно. Дальнейшее известно.

Военный я исполнительный, поэтому сразу позвонил Погорелову. Тот

зевал в трубку, как заведенный, кряхтел, сопел и приказал не теребить лю-

дей до утра. Мол, разберемся утром. Я с его доводами полностью согласил-

ся и больше никаких шагов не предпринимал. Утром в штаб, кроме Погоре-

лова, не прибыл никто. Даже СПНШ. Сам же я замены не искал. Подстав-

лять такого же горемыку, как я, было бы просто свинством. Погорелову тоже

было до лампочки мое снятие.

– Не мне тебе замену искать. Звони СПНШ сам – пусть меняет.

СПНШ дома не было, и я тихо-мирно достоял вахту до победного кон-

ца. Комдив не появился, видимо, продолжил застолье, заливая оскорбление,

244

Часть вторая. Прощальный полет баклана

нанесенное разнузданным старлеем. А скорее всего, просто здорово погу-

лял. Адмиралы тоже люди.

Воскресный вечер прошел в сборах. Я готовился к губе. Соседка меня

постригла. Сосед, ссылаясь на богатый опыт, засыпал дельными советами

по арестантской части. Собрал портфель, немного выпил под ужин и, вну-

тренне готовый, упал спать.

В понедельник, вернувшись с утреннего доклада, командир сразу вы-

звал меня.

– Белов. Комдив только шипел при твоей фамилии. Приказано поса-

дить сегодня же. Во сколько там принимают?

– После 14.00, товарищ командир.

– Печатай записку об аресте на семь суток, принесешь – подпишу.

За что – придумай сам. Ты, Белов, охренел, конечно, такое отчебучить на вах-

те. Ступай.

Записку я напечатал: «Семь суток ареста с содержанием на гауптвахте

за нетактичное поведение с командиром дивизии подводных лодок». Поку-

рил с мужиками, послонялся по казарме. И двинул к командиру визировать

документ. Командира не было. Дневальный сказал, что его вызвали в штаб.

Через полчаса он вернулся, и сразу же снова вызвал меня.

– Готов к посадке?

Я кивнул.

– Х… тебе! Сядешь, но в другое место. В 15.00 на 12-й пирс к Водограю.

Идешь на КШУ на две недели. Отсидишь потом. Доволен?

– Так точно!

На губе в ноябре делать нечего. Холодно и сыро. Море куда лучше. И мой

командир прекрасно это понимал. Так вместо ареста я ушел в море. Потом

сесть снова не получилось, снова подвернулось море. Потом еще. Потом ав-

тономка.

Постепенно все забылось. Только вот штабная вахта стала для меня

табу на всю оставшуюся службу, чему я был, естественно, безумно рад.

А на ясные очи контр-адмирала я еще долго не попадался и старался терять-

ся в толпе при его появлении на построениях. Да и командир старался меня

на люди сильно не выставлять, проявляя непонятную для меня доброжела-

тельность. Только где-то через год он вышел с нами в море и случайно стол-

кнулся со мной в курилке.

– А, наглец! Отсидел?

Я судьбу искушать не стал и соврал не покраснев.