Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

Проходит почти год, собрался экипаж в ресторан семьями перед от-

пуском. Сидим, тосты произносим. Веселимся. А на перекуре Хлебова

жена возьми да и спроси у командира:

– Юрий Михайлович, доколе будут у моего мужа из зарплаты день-

ги за каску вычитать?

Командир аж дымом сигаретным подавился. Еле выдавил:

– Что за каска?

А супружница наезжает:

– Десять процентов от оклада. С ума сойти! Разберитесь!

Командир отдышался. Приказал Хлебова позвать. Отошел с ним в сто-

рону. Ну Витя ему и поведал, что жена житья не дает. Копейки на сига-

реты не выпросишь. Зажимает. Он и сказал ей, что очень ценную, се-

240

Часть вторая. Прощальный полет баклана

кретную каску утерял, с прибором ночного видения, блоком питания,

и прочими прибамбасами. И теперь за нее выплачивает, и будет платить

долго-долго. Дорогая каска. Специальная.

Командир чуть не подавился во второй раз, теперь от смеха. Но под-

держку легенде пообещал. Что поделаешь, мужская солидарность. И обе-

щание свое выполнил. Успокоил Хлебову жену, как мог. Уверил, что Вик-

тору Сергеевичу осталось платить немного, лет пять всего. Она уши и раз-

весила. Командир все же!

Года через два семейные отношения Хлеба окончательно оказались

в тупике. Сам уходить от жены он не решался. Внутренний долг держал.

Но и терпеть присутствие опостылевшей половины больше сил не имел.

А тут, как назло, после автономки планировался массовый экипажный

заезд в дом отдыха. То есть все с семьями, и ему надо бы с женой. Вик-

тор переговорил с командиром и купил без лишнего шума за бешеные

деньги себе отдельную путевку куда-то на Кавказ. А заступая на вахту,

попросил своего друга, такого же оригинала, Ванюкова рассказать сво-

ей жене, что его за отличное несение службы в период боевого патрули-

рования наградили отдельной путевкой. Перед строем экипажа и с ор-

кестром. Палыч своей супруге изложил все, как просили. Та же в обед

встретила Хлебову половину в магазине и расписала награждение, еще

и приукрасив.

Хлебодарыч после вахты домой приходит, а там его счастливая жена

дожидается. Как же, едем не как все – в дом отдыха под Москву, а в луч-

ший санаторий, на Черное море. Молодец Витенька, хорошо служишь!

Виктор головой кивает, соглашается. Но, говорит, извини, милая, путевка-

то одна. Только на меня. Ты же в море не ходила. А отдельно тебе ку-

пить – возможности не представляется, больно санаторий элитный. И от-

казаться нельзя: из жалованья вычтут. Так что оставайся, милая, здесь,

ничего не попишешь, а я за тебя там и в море покупаюсь, и под солныш-

ком полежу. Жена долго возмущалась, рвалась на прием к командую-

щему, но ограничилась только командиром. Тот в свою очередь посове-

товал к адмиралу не соваться, себе дороже будет, и никто никуда вооб-

ще не поедет. Женщина подумала, подумала и согласилась. Так и уехал

Виктор Сергеевич один.

Потом, правда, после отпуска кто-то глаза Хлебовой жене приоткрыл.

На том его супружеская жизнь и закончилась…

Распред-2

Как надену портупею, так тупею и тупею.

Горькая военная истина

Стоять на вахте в базе распредом – это как клеймо, знак прокаженно-

го. Или подобие заразной, неизлечимой болезни, сопровождаемой поносом

и другими неприятными осложнениями. Слабонервные не выдерживают.

И коли заступил один раз, другой, третий и тебя не сняли ни разу – все, ты

241

П. Ефремов. Стоп дуть!

в трясине. Другие вахты тебе уже не светят. Забудь о теплом милом корабле,

дежурстве по ГЭУ, каюте и подушке. Только штаб! Тебе не хочется, опосты-

лела прокуренная дежурка, надоел кипятильник в стакане, опротивела обя-

зательная фуражка в любое время года, но нет… Оправдал доверие – слу-

жи и не рыпайся. В такое чертово колесо поначалу влетел и я. Мало-помалу

распредство засосало меня глубоко и намертво. Качать права не позволял

срок службы, стоять на вахте плохо не позволяло воспитание. Попытки от-

брыкаться к успеху не привели, я сломался и принял положение вещей как

должное. Опыт приходит со временем – эта истина непреложная. Я уже от-

лично знал, кого бояться, кого нет. Кто «сладкое говно», кто суровый добряк.

И естественно, стал понемногу позволять себе на вахте гораздо больше, чем

раньше. Казалось, фуражку и повязку распреда присобачили к моему телу

всерьез и надолго. Но тут и произошло событие, навсегда избавившее высо-

кочтимый штаб от меня до конца моей службы.

Все всегда происходит в выходные дни. Это закон военной жизни. Суб-

бота, а особенно воскресенье для моряка – взрывоопасный фактор. Рассла-

бился, и все, труба! В субботу вечером (любили лейтенантов по молодости

на выходные ставить) я бодренько провел развод, быстро принял оружие

и отпустил сменившегося распреда домой. Самым внимательным образом

выслушал традиционные наставления дежурного по дивизии каперанга По-

горелова о бдительности и внимательности. Враг не дремлет! Погорелов го-

ворил долго и убедительно, потом дал телефон, по которому его искать (про-

верил – телефон домашний), и убыл до утра «проверять корабли» на своем

автомобиле. Само собой, дождавшись отъезда комдива. Наш тогдашний ад-