Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

прибалтийской эстрады, куда были рекрутированы все более или менее

известные эстрадные кумиры. Для них забронировали весь рейс, а перед

самым отлетом обнаружилось, что мест десять осталось пустыми, и Аэро-

флот, по договоренности с организаторами, в самый последний момент,

выбросил эти билеты в продажу. А я оказался в нужном месте в нужное

время…

Сначала в самолет запустили всех эстрадников. Простых пассажиров

в накопителе осталось и правда человек десять. Потом пустили нас, попро-

сив занимать оставшиеся свободные места. Мне досталось кресло у окна

и сосед – угрюмого вида прибалт, не проронивший до самого Днепропе-

тровска ни слова и всю дорогу не поднимавший головы от какой-то тетра-

ди с незнакомыми мне письменами. Мне даже показалось, что он что-то

учил. Сзади меня пристроился Яак Йоала со своим импресарио, которые

сразу начали шушукаться и тихонько посмеиваться. По мере продвиже-

ния самолета на взлетную полосу смех их становился все более громким

и непринужденным. Мне это не мешало. Я блаженствовал, от отсутствия

боли и сытости в желудке, да и глаза как-то предательски начали закры-

ваться, хотя мне никогда не нравилось спать сидя. Наверное, все же ска-

залось напряжение всего этого дня, и я начал потихоньку дремать. После

взлета звезды зашастали по салону, кто в гальюн, а кто просто так, погово-

201

П. Ефремов. Стоп дуть!

рить с друзьями. Меня это мало волновало, но внезапно перед моим крес-

лом нарисовался Апельсин. Видимо, он принял какой-то допинг, так как

лицо у него было изрядно покрасневшим, а по лицу стекали капли пота.

Увидев меня, он почему-то очень обрадовался и минут пять что-то весе-

ло втолковывал на эстонском, практически положив свой живот на мое-

го невозмутимого соседа. Потом, сообразив, что я представитель не их ти-

тульной нации, он перешел на русский, правда, гораздо более нечленораз-

дельный, чем до посадки:

– Не-е-э-э… не-э-э-э болит-т-т? Памага-ал-л-ло-о таблет-т-тка?

Я спросонья лишь кивнул головой, изобразив некое подобие улыбки.

Сидевший сзади Йоала спросил у него что-то, тот ответил, и между ними за-

вязалась беседа. Апельсин что-то говорил ему, периодически кивая на меня.

Потом Апельсин громко расхохотался в ответ на какую-то реплику моих за-

дних соседей и, напевая себе что-то под нос, скрылся в глубине салона. Я сно-

ва начал засыпать, но по моему плечу аккуратно постучали. Пришлось по-

вернуться.

– Молодой человек, анестезию не примете?

На меня глядели звезда советской эстрады Яак Йоала и его сосед. Гово-

рил по-русски Йоала почти без акцента, а его сосед протягивал мне сосуд,

в обиходе подводников обычно называемый «шильницей». В другое время

я бы, наверное, с удовольствием глотнул, судя по запаху, хорошего коньяка,

но сейчас я был измучен своим невыносимым зубом так, что к ведению «бо-

евых» действий с алкоголем был не готов.

– Спасибо большое, я не хочу.

Вежливые прибалты покивали, улыбаясь, и настаивать не стали, а я сно-

ва прикрыв глаза, начал дремать. Дальше полет продолжался уже более

спокойно, и моя дрема прерывалась примерно раз в двадцать минут, ког-

да, нашептавшись и погремев «шильницей», мои соседи сзади вспоминали

про меня, и, вежливо поинтересовавшись, как мой зуб, сразу предлагали

выпить, а получив отказ, так же спокойно продолжали шушукаться. Ког-

да же объявили о скорой посадке в Днепропетровске, вдруг материализо-

вался Апельсин с весьма неожиданным и приятным подарком. Не знаю,

чего уж там втемяшилось в его добродушную музыкальную башку, но ощу-

щая свою личную причастность к моим страданиям, да еще и, подогретый

высотными возлияниями, Апельсин решил оставить о себе и какую-то

материально-духовную память. Он откуда-то вытащил новенькую афишу

этих самых дней прибалтийской эстрады в Днепропетровске, на которой

были фотографии всех участников, и за время полета собрал автографы

всех присутству ющих, причем расписались они на своих фотографиях. За-

виснув над моим креслом, Апельсин, отмахиваясь от бортпроводницы, пы-

тавшейся загнать его на свое место и пристегнуть к креслу, наконец, выяс-

нил, как меня зовут, и размашисто на русском языке начертал поверх все-

го довольно веселенькую фразу: «Павлу на память о днях прибалтийской

эстрады и его зубной боли от музыкантов Эстонии и от Мати лично». По-

сле чего здоровяк Апельсин поддался уговорам стюардессы и, основатель-

но пожав мне руку, удалился на свое место.

В Днепропетровске вся эстрадная команда быстренько испарилась,

а оставшиеся пассажиры, побродив около часа в накопителе, оказались

снова в самолете. Пассажиров в Днепропетровске подсело совсем немного,

и до Симферополя мы летели в практически пустом салоне.

202

Часть вторая. Прощальный полет баклана

В столицу Крыма мы прилетели около 6 часов вечера. Багажа у меня

не было, только сумка и свернутая афиша. Выскочив из аэропорта, я бы-

стренько сговорился с одним из таксистов, слонявшихся у выхода, и уже

через 10 минут машина мчала меня по направлению к Севастополю. Вот

тут-то снова проснулся мой зуб. Скорее всего, свою роль сыграли рытви-