Читаем Степное проклятье полностью

– В том-то и дело, что мы, лешие, так не размножаемся. Раньше не размножались, – мрачно сказал Крылатый. – Размножаться, сжирая человеческое тело изнутри, – это была часть договора между моими сородичами-предателями и ловцами. Я это не сразу понял. Помнишь, ты рассказал мне о мирах-призраках и телах-призраках? Вот только тогда я и понял окончательно, на какую сделку пошли мои сородичи с ловцами ради продолжения нашего рода. И тогда я испугался, потому что осознал, как велик был соблазн и насколько точен был расчет ловцов, будь они прокляты.

Крылатый вдруг приложил палец к губам и прислушался. Леонард тоже услышал. Несмотря на то, что войско пробиралось по холму очень тихо, передвижение множества вооруженных людей все-таки не могло не быть услышано.

А потом они оба заметили мелькнувшую в воздухе тень, и услышали, как сдвинулся с места запирающий камень. Священники открыли пещеру.

Крылатый прижался к краю расщелины, весь превратившись в зрение и слух. Леонард дрожал от напряжения, сжимая в руке небольшой боевой топор, который дал ему Алек. Алек запретил ему вмешиваться в сражение, говоря, что он, как лекарь, нужен будет после битвы. Но боевой топор все-таки дал.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Крылатый оторвался от края расщелины и прошептал Леонарду в ухо:

– Священники и вечные солдаты вошли в пещеру. У входа небольшой отряд обычных солдат, остальные солдаты остались внизу или растянулись по холму, этого я не понял. Расчет Алека был верен.

– Ну а теперь, чем дольше мы будем ждать, тем лучше. Всё больше времени для валгалиан добраться до нас вовремя, – едва слышным шепотом откликнулся домовик.

Говорить они больше не могли, сидели, вжавшись в стены расщелины. Через некоторое время домовику показалось, что в глубинных слоях пещерного камня раздался какой-то гул. То ли ему чудилось, то ли сквозь камень до него доносились приглушенные вопли и удары. Возможно, у него просто разыгралось воображение, но ему показалось, что и Крылатый к чему-то прислушивается, прижавшись ухом к камню.

Время текло медленно, как во сне, но сон вдруг прервался, когда в расщелину совершенно неожиданно протиснулся Ксандр.

– Все кончено, – тихо и совершенно спокойно, по-будничному сказал он. – Пришла пора закрывать затворный камень. Меня тревожат солдаты, которые сторожат вход снаружи. Нельзя, чтобы они раньше времени доложили Шпиону о том, что пещеру кто-то закрыл изнутри. Я заманю их в пещеру и закрою камень, а вы последите, чтобы снаружи никого не осталось. Пусть Шпион еще какое-то время не знает, что пещера закрыта, а его люди мертвы.

И так же неожиданно, как появился, валгалианин исчез.

Крылатый припал к краю расщелины, но так, чтобы дать и домовику возможность увидеть, что происходит. Люди у входа были явно встревожены долгим отсутствием известий о том, что происходит внутри холма, и не знали, что делать. Наконец, один из солдат поднял руку и прислушался, потом пошел в пещеру, поманив за собой остальных. Вскоре все солдаты, кроме одного, исчезли в проходе, а через некоторое время затворный камень сдвинулся, и пещера оказалась закрытой.

Оставшийся у входа солдат на секунду оторопел, а потом повернулся, чтобы броситься вниз по тропинке донести о случившемся. Крылатый прыгнул из расщелины, чтобы остановить солдата, но Леонард понял, что крылатый человек не успеет добраться до него до того, как солдат повернет по тропинке, и его увидят другие солдаты, которые, скорее всего, сторожили ниже по склону.

Домовик хотел схватить камень, чтобы бросить его вниз, привлечь внимание солдата и задержать его, но под рукой, как назло, ничего не было. Тогда он сунул руку в карман, схватил что-то, что там лежало, и швырнул в спину солдату. Солдат мгновенно повернулся, не успев дойти лишь шага до поворота тропинки. Повернулся, и тут же упал, пронзенный мечом Крылатого.

Крылатый стащил тело с тропинки в кусты и, поднявшись в воздух, оказался в расщелине возле домовика.

– Лихо, – похвалил он Леонарда. – Очень вовремя кинул. А что это было?

– Кукла, – ответил домовик, и вдруг, словно без сил, опустился на пол расщелины. – Я понял. Я понял, кто такие эти куклы.

Домовик поднес руки к вискам.

– Даже об этом догадался, – глядя на него с сочувствием, сказал Крылатый.

Домовик посмотрел на него с ужасом.

– А говорил, что вы, домовики, не брезгливы, – тихо сказал Крылатый.

– Я понял, почему их находят рядом с мертвыми степными детьми. Почему на телах детей бескровные раны. Эти куклы вовсе не игрушки. И раны на теле детей – это вовсе не какой-то странный ритуал священников. И не когти зверей их наносят.

– Можешь не говорить, потому что я знаю, – тихо, но довольно резко прервал его Крылатый. – Можно обойтись без речей?

– Но почему ты не сказал? – словно в лихорадке продолжал говорить домовик. – Почему не сказал, что они и есть личинки, которые живут в теле ребенка? Если ребенок по какой-то причине умирает, личинка просто выбирается наружу, разрывая ненужную уже оболочку и …