Читаем Сталин полностью

Вернулись мы к себе, на улицу Серафимовича, 2, «дом на набережной», как назовет его потом Юрий Трифонов, и Саша говорит: «Ты знаешь, что мне Сталин на ухо шепнул? „Если изменишь — убью!“ Признаться, я тогда не придала этому значения, пробовала шутить: „Но ведь, Саша, ты же не собираешься ему изменять? Что ты так разволновался?“ Косареву же было не до шуток. „Видишь ли, Маша, — сказал он хмуро, — НКВД ничего не стоит превратить генерального секретаря ЦК ВЛКСМ в изменника Родины…“

Все произошло именно так, как подумал Косарев после «поцелуя Иуды». 23 ноября 1938 года «Правда» поместила сообщение о замене руководства ВЛКСМ. За неделю до пленума ЦК ВЛКСМ была предпринята безуспешная попытка заставить товарищей Косарева отмежеваться от своего генсека. На пленуме Сталин лично убеждал их, что речь идет не об ошибках, а о целой «вредительской линии».

Пикина напрасно писала Сталину о злоупотреблениях НКВД: она была освобождена только в 1954 году. Прокурор, пересматривавший ее дело, с изумлением узнал, что она еще жива. Что касается Косарева, то, как заявил следователь, ведший дело Пикиной, он был расстрелян 23 февраля 1939 года.

Сталин всегда стремился замаскировать свои поступки, скрыть свою роль в руководстве машиной террора.

«Сталин был человеком большого ума и еще большего коварства, — писал в своих мемуарах И. Эренбург. — Он много раз выступал как поборник справедливости, который хочет положить конец произволу. Помню его слова и о „головокружении от успехов“, и о том, что „сын не отвечает за отца“. После разгула „ежовщины“ он публично сокрушался: в таком-то городе исключили из партии несколько честных коммунистов, в другом даже арестовали неповинного человека. Десять лет спустя, в разгар кампании против „космополитов“, он осудил раскрытие литературных псевдонимов. Неизменно он напоминал о необходимости беречь людей. М. С. Сарьян рассказывал мне, как, принимая армянскую делегацию, Сталин спрашивал о поэте Чаренце, говорил, что его не нужно трогать, а несколько месяцев спустя Чаренца арестовали и убили».

Существует точка зрения, ставшая почти предрассудком, что в действиях Сталина находила выражение сама история. Однако это не более чем проявление вульгарного исторического фатализма. Такое мнение о Сталине было исторически обусловлено, оно выполняло определенную функцию, демонстрируя для внешнего мира, что он не имеет ничего общего с арестами и расправами над людьми. Достаточно сослаться на случай с Бухариным, когда за четыре месяца до своего ареста Бухарин, уже находившийся в опале, стоял на трибуне Мавзолея 7 ноября рядом со Сталиным. Сталин на виду у всех пригласил его подняться на трибуну.

В истории периодически возобновлявшихся волн репрессий имели место случаи, когда некоторые люди признавались невиновными в инкриминируемых им преступлениях. В этих случаях Сталин вмешивался в дело и снимал тех, кто был виновен в нарушении законности. Был снят со своего поста «железный нарком» Ежов. Поиски «козлов отпущения» становились регулярными. Сталин всегда умел найти виновных в совершенных «ошибках» и тем самым направлял недовольство народа в определенное русло. Видимо, человек с другим характером вряд ли мог бы проводить такую политику.

Если мы будем рассматривать историю как процесс, имеющий определенные альтернативы, то сталинская система личной диктатуры не может рассматриваться как закономерность. Между исторической потребностью в крайней концентрации власти и сталинской личной диктатурой с ее безудержным разгулом преследований существовали варианты развития, воплощение которых в жизнь не потребовало бы такого числа жертв. Это понимал и сам Сталин. Он нанес неисчислимый ущерб советскому народу и строительству социализма тем, что систематически и сознательно препятствовал развитию любых тенденций, стремящихся ограничить его личную власть. Что касается возможных альтернативных вариантов развития, то их анализ выходит за круг задач этой книги.

О частной жизни Сталина существует множество легенд. В связи с этим мы выбрали только такие эпизоды, которые можно проверить по многим источникам и на основе которых можно показать нечасто упоминаемые или описываемые мельком особенности личности Сталина.