Читаем Сталин полностью

Довольно красноречиво раскрывает черты характера Сталина его отношение к Ленину. Сталин уважал Ленина, считал его великим, но авторитет Ленина давил на него, сковывал его. Он подчинялся воле Ленина в решающие моменты, и в этом, кстати, проявились его хорошие тактические способности. После того как влияние Ленина по мере усиления его болезни начало уменьшаться, в руководстве аппаратом партии Сталин начал проводить собственную политику. Он даже шел на столкновение с Лениным, так как почувствовал, что проиграть уже не может. Авторитет Ленина тяготил его. Даже в 30-е годы он не упускал из поля зрения вдову Ленина Н. К. Крупскую, хотя пожилая и больная женщина уже не имела никаких связей с оппозицией. К тому же ее ведь нельзя было объявить предателем и врагом народа. В то же время на публике он всегда подчеркивал старинную дружбу между ним и Лениным и их идейно-политический союз.

Свою идейно-политическую легитимацию он получил благодаря ссылкам на Ленина.

Однажды, выступая уже после смерти Ленина, Сталин дал ему подробную характеристику. Он пытался показать свое сходство с Лениным, нарисовав такой портрет, на который сам ориентировался. Через 10 — 15 лет качества, которые подчеркивал Сталин, стали рассматриваться как его собственные. Прежде всего он выделял скромность Ленина, его связи с широкими народными массами: «Только впоследствии я понял, что эта простота и скромность Ленина, это стремление остаться незаметным или, во всяком случае, не бросаться в глаза и не подчеркивать свое высокое положение, — эта черта представляет одну из самых сильных сторон Ленина как нового вождя новых масс, простых и обыкновенных масс глубочайших „низов“ человечества»[87].

Следующая «родственная черта», или то, что Сталин видел у Ленина, это «сила логики»: «Необычайная сила убеждения, простота и ясность аргументации, короткие и всем понятные фразы, отсутствие рисовки, отсутствие головокружительных жестов и эффектных фраз, бьющих на впечатление, — все это выгодно отличало речи Ленина от речей обычных „парламентских“ ораторов.

Но меня пленила тогда не эта сторона речей Ленина. Меня пленила та непреодолимая сила логики в речах Ленина, которая несколько сухо, но зато основательно овладевает аудиторией, постепенно электризует ее и потом берет ее в плен, как говорят, без остатка»[88].

В действительности это не совсем правильное замечание, так как Ленин, по его собственным словам, в речи и при формулировании мыслей употреблял чаще всего длинные, в определенной мере сложные фразы латинской конструкции. Сталин подчеркивал, что даже в самых трудных ситуациях Ленин никогда не терял самообладания. Ленин, считал он, вел неумолимую, Жесткую, бескомпромиссную борьбу за «ликвидацию» противников внутри партии. Однако следует знать, что Ленин никогда не «уничтожал» противников, если только не отождествлять политико-идеологическую победу с физическим уничтожением. Наконец, Сталин преклоняется перед гениальностью Ленина, которая, по его мнению, выражалась в том, что он никогда не боялся резких поворотов, неожиданных решений. Можно найти элементы правды в этой оценке, но тут нужно видеть и одну характерную подмену, потому что у Ленина перед неожиданными шагами всегда шел точный анализ обстановки, просчитывание возможных последствий. Но об этом речь не идет, хотя только с учетом этого сталинское определение было бы точным, раз оно приписывает Ленину такое качество, как отсутствие боязни «скачка в неизвестность».

Ясно, что характер Сталина со временем менялся. Достаточно взглянуть на то, как в конце 30-х годов Сталин начал ретроспективно показывать себя в переносе на 20-е годы. Несмотря на свои вспышки гнева и внезапные поступки, Сталин был все-таки вдумчивым политиком, который проявлял внимание к мельчайшим деталям, независимо от того, относилось ли это к дипломатическим переговорам или к содержанию его выступлений. Его речи всегда отвечали требованиям данного момента. Он точно знал, как нужно идти в направлении намеченной цели: прямо, через трупы врагов или друзей, или надо идти на маневр, выбирать кружные пути.