В правительственном кабинете при ложе был накрыт стол — много фруктов, сухое вино, конфеты, привезенные начальником кремлевской охраны Паукером; напряженность сняло как рукой; Немирович-Данченко оглаживал бороду, повторяя: «Я мгновенно понял, что Иосиф Виссарионович в восторге! Я это почувствовал сразу! Как всякий великий политик, — нажал он, — товарищ Сталин не может не обладать даром выдающегося актера».

Сталину явно не понравилось это замечание, он отвернулся к Станиславскому», — писал Юлиан Семенов.

Нельзя забывать, что для Сталина не существовало никакой разницы между его личными и политическими соперниками. Ведь, согласно его воззрениям, в нем воплощался дух мирового социализма! Примерно так он высказался в 1929 году, отвечая на приветствия по случаю своего 50-летия, с типичной сталинской скромностью: «Ваши поздравления и приветствия отношу на счет великой партии рабочего класса, родившей и воспитавшей меня по образу своему и подобию… Можете не сомневаться, товарищи, что я готов и впредь отдать делу рабочего класса, делу пролетарской революции и мирового коммунизма все свои силы, все свои способности и, если понадобится, всю свою кровь, каплю за каплей»[89],

ОТБЛЕСК ВЛАСТИ. СОРАТНИКИ ВОЖДЯ

Даже краткое знакомство с самыми преданными, наиболее приближенными и влиятельными сотрудниками Сталина помогает лучше понять характер вождя. Вся пятерка — Молотов, Берия, Вышинский, Каганович и Жданов — являются соавторами Сталина по 1937 году и одновременно самыми известными политиками этой эпохи. По своему происхождению и характеру они, конечно, отличались друг от друга, нельзя сказать, что их сотрудничество было бесконфликтным. Тем не менее верность вождю сводила их в единую группу, но, как писал Рой Медведев, Сталин не ценил дружбу. Он ценил другие способности, которыми обладали люди из его ближайшего окружения. Эти люди не только сами были настойчивыми и энергичными, они могли заставить своих подчиненных трудиться без устали, прежде всего с помощью насилия и принуждения. Между собой они часто спорили. Сталин сам способствовал разжиганию этих споров, и здесь он не только следовал принципу «разделяй и властвуй». Он допускал определенный плюрализм в своем окружении и получал какую-то пользу от дискуссий среди членов Политбюро и от их взаимной вражды, поскольку это позволяло ему точнее формулировать собственные предложения и мысли.

Первым мы назовем ближайшего соратника Сталина — Молотова. Его настоящее имя Вячеслав Михайлович Скрябин. Он родился в 1890 году в интеллигентной семье. Дружба со Сталиным началась у Молотова в 1917 году.

В «пятерке» Молотов был единственным, кто мог себя называть членом ленинской гвардии. Он был единственным среди старых большевиков — за исключением старика Калинина, располагавшего только формальной властью, — кто до конца остался вместе со Сталиным. Убежденный профессиональный революционер, Молотов с 1917 года во всех дискуссиях считался верной опорой Сталина. Уже с конца 20-х годов проявилась его сильная тяга к административно-бюрократическим решениям. Его антипатия к демократическим методам, полная и безусловная некритичная подчиненность Сталину, конечно, имели какие-то основания. После того как в конце 20-х годов обострился конфликт между Сталиным и «правыми» и лидеры «правых» были выведены из Политбюро, Молотов был назначен на пост председателя СНК вместо снятого Рыкова. События 30-х годов свидетельствуют о том, что на посту главы правительства Молотов располагал действительно сильной властью. Когда в начале 30-х годов Сталин предпринял новые усилия для создания своей личной диктатуры и возникла известная альтернатива «террор или демократизация», Молотов без возражений последовал за Сталиным. Вместе с группой новых, поднявшихся в то время руководителей он был готов идти за ним в походе, который вылился в так называемую «вторую революцию».

Молотов как неутомимый администратор проводил большую работу в годы коллективизации, индустриализации, первых пятилеток. Хотя у него нередко возникали конфликты с наркомами, которые осуществляли действительное руководство отраслями народного хозяйства, он всегда чувствовал за собой поддержку Сталина.