Читаем Сталин полностью

Объяснять только болезнями или садизмом нельзя даже такие факты, в которых вполне явственно проявлялись симптомы его душевного заболевания. Прежде всего следует указать на такую его черту, как склонность подвергать арестам родственников своих самых ближайших сотрудников. Он даже иногда и не скрывал, что эти аресты преследуют одну цель — как можно ближе привязать к нему человека, членов семьи которого он держал своеобразными заложниками. Поначалу, в 20-х годах, он применял своеобразный психологический террор, чтобы подчинить себе своих сотрудников. У нас нет причин сомневаться в достоверности воспоминаний Троцкого, который писал: «Через систему сообщающихся сосудов я знал в последние годы моей московской жизни, что у Сталина есть особый архив, в котором собраны документы, улики, порочащие слухи против всех без исключения видных советских деятелей. В 1929 году во время открытого разрыва с правыми членами Политбюро Бухариным, Рыковым и Томским, Сталину удалось удержать на своей стороне Калинина и Ворошилова только угрозой порочащих разоблачений».

Позднее его уже не удовлетворяли эти методы, он начал арестовывать близких родственников руководителей, работавших с ним, посылать их в лагеря. Он требовал все новых и новых доказательств личной преданности ему от этих людей. Был расстрелян зять Н. М. Шверника, арестованы родители невестки К. Е. Ворошилова, подобная угроза нависла и над его женой. Известно, что жены Молотова и Калинина долгое время провели в лагерях. Старик Калинин постоянно умолял Сталина отпустить его арестованную жену. О душевной «щедрости» Сталина свидетельствует то, что он пообещал Калинину с приближением окончания войны освободить его жену из лагеря в честь победы. И действительно, через месяц после победы уже умиравший Калинин получил извещение об освобождении своей жены. Незадолго до смерти он смог с ней встретиться. Процессию на похоронах Калинина, естественно, возглавлял Сталин.

Конечно, мы можем рассматривать эти факты как проявление его болезненной подозрительности. Но более убедительным кажется то, что личную неограниченную диктатуру, которая была создана им после победы пролетарской революции, освободившей народ и предоставившей невиданные в истории возможности для демократического самоуправления, он не смог бы сохранить, не совершая преступлений. Эта диктатура стала хранительницей его административно-бюрократической системы. Сталин пытался подавить любые исторические тенденции, которые угрожали его власти. Сталинская система действовала не по законам мафии, но перенимала определенные ее черты. В связи с этим прежде всего следует указать на систему круговой поруки: либо ты становился частью механизма уничтожения, либо погибал.

О комсомольцах, которые были подвергнуты репрессиям, можно узнать из воспоминаний Валентины Пикиной, бывшего секретаря ЦК комсомола, которая выдержала многолетнее заключение в лагерях. 21 июля 1937 года Сталин вызвал к себе в Кремль генерального секретаря ЦК ВЛКСМ А. Косарева и секретарей ЦК ВЛКСМ В. Пикину и П. Горшенина. «В кабинете уже находился Ежов, — вспоминает Пикина. — И тут же, не спрашивая о делах, Сталин принялся упрекать Косарева, что комсомол не помогает органам НКВД разоблачать врагов».

Косарев и его товарищи не хотели помогать в разоблачении «врагов», они понимали, что им пришлось бы принести в жертву машине террора своих товарищей и друзей.

Судьба комсомольского штаба была предрешена весной следующего года. По своей привычке Сталин дал прием с участием очередных жертв.

Вспоминает М. В. Нанейшвили, вдова А. В. Косарева: «Это был грандиозный прием, и мы с Сашей были приглашены. Сидели за отдельными столами. Тосты провозглашал почему-то Молотов. Те, в честь кого Вячеслав Михайлович говорил хвалебные слова, были не только чрезвычайно польщены, но и как бы получали индульгенцию… По заведенному ритуалу после тоста нужно было подойти и чокнуться со Сталиным… Помню, как волновался Семен Михайлович — Буденный, когда Молотов заговорил о нем: ведь в те дни ходили по Москве упорные слухи, что Буденный арестован… А потом вдруг — о Косареве! Я была поражена: многие Сашины товарищи, комсомольские работники, уже находились за решеткой… О Косареве Молотов произнес, пожалуй, самую вдохновенную речь: за нашего талантливого, многообещающего!.. Саша тоже подошел к Сталину, они чокнулись, Сталин его обнял и поцеловал. Под аплодисменты Косарев вернулся на свое место. Боже мой, полвека прошло, а у меня будто бы перед глазами его лицо, бледное, взволнованное… Подошел ко мне: „Маша, прошу тебя, поехали домой!“