Читаем Спутанные частицы (СИ) полностью

– Что вы! Что вы! Я буду нем, как рыба… Разумеется, – Брюкмайер встал с кресла, обогнул стол и легонько подтолкнул посетителя к выходу.

Тот хотел что-то ещё сказать, но чиновин оставался неумолим.

– Он ушёл? – спросил Вальдемар у миссис Брабары чуть позже.

– Да.

– Тогда соедините меня с докториумом.

– Минутку…

– Херр Белински?

– О, мусье Брюкмайер! Давненько от вас не случалось клиентов. Очередной экземпляр?

– Скажете тоже, отправлял же вам наводку на прошлой неделе… Но сегодняшний предлагатель переплюнул всех!

– Интересный случай?

– Ещё какой. Параноидальный бред с агрессивной неадекватностью и манией преследования.

– Ну-ну! Кто из нас принудпсихопатер? Оставьте право озвучивать диагноз специалистам!

– Да я и не претендую, но такой клиент может быть опасен для общества!

– Вас понял. Он ушёл недалеко?

– Вышел пять минут назад. Ваши ребята легко узнают его по длинной шинели до пят. В руках держит свиток. Сейчас продиктую его установочные данные…

После разговора с принудпсихопатером Брюкмайер вдруг понял, что приём посетителей на сегодня закончен. Данная мысль его даже развеселила. От былой раздражительности не осталось и следа. Остальной рабочий день заключался у магистратура в обработке данных последних алхимических исследований. Да, работа считалась кропотливой и нудной, но Вальдемару даже нравилась. Не то, что эти городские сумасшедшие с их безумными прожектами! Можно спокойно посидеть в одиночестве и позаниматься привычным делом. Да и время пролетит незаметно, а вечером к жене и его любимому гранеуловителю…

– Он вернулся, – раздался из раковины голос секретуши.

– Кто? – моментально похолодел Брюкмайер. – Человек в шинели?!

«Что могло произойти? – мелькнуло у чиновина. – Ребята Белински не смогли его скрутить?»

– Нет, первый посетитель!.. Стойте, туда нельзя! – последние слова миссис Брабары, определённо, предназначались кому-то другому.

Дверь кабинета распахнулась, на пороге возник всклокоченный мужичок, который приходил с аппаратом в свёртке. В этот раз в его руке мрачно отсвечивал большой пороховой пистолет.

Мужичок навёл оружие на магистратура и сказал:

– Вы останавливаете прогресс! Вы косны! Вы не признаёте ничего кроме алхимии! А моё колесо до сих пор крутится!

Брюкмайер открыл было рот, чтобы возразить или просто попытаться остановить безумца, но не успел.

Раздался выстрел, и всё окутало белым едким дымом.

– Дорогой…

– Что? – Брюкмайер открыл глаза, почувствовав на своёй руке чьё-то прикосновение. Рядом с его кушеткой сидела супруга.

– Ты же не будешь ругаться? – жена смотрела кротко и виновато.

– Что опять стряслось? – магистратур поморщился, левое плечо продолжало отдаваться волнами боли, пулевое ранение заживало медленно.

– Я активировала каминные камни и…

– И что?

– Твой гранеуловитель… Он всё это время… не работал.

Брюкмайер откинулся на подушку и едва сдержал стон. Он же его специально включил для пайнинга в тот самый день, когда на него совершили покушение. Он же так мечтал, что когда его выпишут из госпитальни, там будет уже столько хабарида! Представлял, как возьмёт гладкие камешки в руки, погладит… А в итоге…

– Ну прости… Хочешь, я вызову алхимастера и он…

– Ни в коем случае! Не вздумай, он собьёт все настройки! Я сам… Когда вернусь…

– Ну ладно, дорогой, ладно, только не переживай так…

Брюкмайер снова закрыл глаза. Мир, ещё недавно казавшийся, в целом, неплохим, снова дал очередную трещину. Немного успокаивало и вселяло надежду только одно – как хорошо, что пока он будет на больничном – не меньше двух месяцев! – он даже издали не увидит ни одного из этих ужасных предлагателей!

Артемий прислонился лбом к обшивке возле иллюминатора. Она неприятно вибрировала, вертолёт потрясывало, в салоне стоял едкий керосиновый запах.

На уши давил непрерывный сипящий гул работающего двигателя.

За иллюминатором, там внизу, медленно плыли вбок аккуратно расчерченные разноцветные прямоугольники. Иногда их причудливо прорезали извилистые синие вены речушек или портили зелёными кляксами небольшие берёзовые околки.

Вертолёт тряхнуло сильнее обычного, он провалился в воздушную яму, и Артемий почувствовал, как его желудок подлетел к самому горлу. Он болезненно сглотнул, ощущая во рту горький привкус.

Напротив него, на лавке, тянущейся вдоль всего противоположного борта, сидел Аким. Он держался рукой за скобу, смотрел вперёд и в никуда. Можно было подумать, что его внезапно поразил приступ каталепсии. Суетливые, бегающие глазки Акима сейчас не выражали абсолютно ничего, они всего лишь скользко отсвечивали на его измятом, прореженном морщинами, небритом лице.