Дальнейшее произошло так быстро, что я могу все вспомнить по секундам. Засмотревшись на выкрашенную в лимонный цвет субмарину (как пояснил Саблин — британскую), я пропустил момент подъема флага на «Гаммарусе», однако видел, как такие же прозрачные полотнища были подняты на флагштоках всех участников. Вой сирены я принял за сигнал к началу турнира, но слова Крутова убедили меня в том, что произошло нечто непредсказуемое.

— Это «Гакенштерн»! — крикнул акустик мне в ухо. — Опять накрылся турнир Ллойда!

Что-то просвистело в воздухе, и неподалеку от борта стали вздыматься водяные столбы. Неторопливо, как при замедленном воспроизведении киноленты, они поднимались вверх, а когда фонтаны почти коснулись неба, послышались металлическая дробь по палубе, и я увидел Саблина, лежащего с залитым кровью лицом.

— Погружение! — сквозь грохот донеслась команда Беспрозванного, но я не сдвинулся с места. Меня заворожил вид правой ноги курсанта: там, где только что был сияющий ботинок, из-под окровавленных белых лохмотьев торчала удивительно розовая кость.

Опомнившись, я бросился к Саблину и почувствовал тупую боль в спине, будто кто-то ударил меня тяжелой палкой по позвоночнику. Прежде чем меня подхватили чьи-то крепкие руки и вслед за орущим благим матом курсантом втащили в люк, я увидел переламывающуюся надвое желтую подводную лодку на фоне вползающего в залив гигантского корабля, ощетинившегося пушками и ракетными установками.

Последующие дни я наблюдал сквозь туман болеутоляющих наркотиков, поэтому буду краток. Потеряв половину команды, «Гаммарус» погрузился под воду и ушел от преследования по древнему фарватеру, с незапамятных времен существовавшему под таинственным островом. Ногу курсанту оторвало по щиколотку, что Саблина не особо огорчило на фоне общих грустных событий. Моя рана оказалась сквозной и быстро зажила. Дредноут «Гакенштерн», очевидно, не получил приказ о прекращении огня и уничтожил восемь из тридцати двух субмарин, собравшихся на турнир полуторакубка Ллойда.

«Гаммарус» прибыл в Ленинград на шестой день после заключения Сталинградского мира, но дальнейшая наша история требует отдельного описания.

Глава 19

Могила в яблоневом саду. Надежда из Каллипсо. Ахиллесова губа

— Давным-давно, когда в небе летали только птицы, а люди не знали ни интернета, ни телевидения, на окраине маленького городишка жил человек. В жизни его не было ничего необычного, кроме могилы в яблоневом саду. Когда его прадед сажал эти яблони, могила уже была, но даже тогда никто не помнил, кто в ней похоронен.

Серьезный розовощекий юноша в черной одежде с редкой растительностью на лице прикурил сигарету и выдержал длинную паузу. Его английская речь была акцентирована гортанными звуками, отчего казалась немецкой. Арсений вежливо кивнул, демонстрируя интерес не столько к повествованию, сколько к рассказчику. Место для курения в терминале международного аэропорта выглядело совершенно нелепым на фоне общей стерильности гигантского зала, ароматизированного парфюмерным букетом ближайшего duty-free.

— Этот человек ухаживал за могилой, как это делали его дед и отец, не задумываясь особо о том, кому она принадлежит. А потом пришли люди, почитающие покойника как святого, и предложили миллион за яблоневый сад. Человек отказался, но позволил посещать могилу за символическую плату. И он не прогадал, теперь все мы, — юноша кивнул в сторону, и Арсений увидел, что почти весь зал занят очень похожими на его собеседника людьми в черных одеждах с такими же бородками, — дважды в год прилетаем из разных стран, чтобы посетить могилу святого, — юноша завершил свой рассказ не без гордости.

Романов пожал плечами, сладко хрустнув кожей новенького пиджака от Lucavogo. Его смущало многое в этой истории, но особенно — пыльные ботинки рассказчика, несвежие лацканы его пиджака и криво отросшие ногти на руках. Сам Арсений после посещения десятка дорогих магазинов выглядел как никогда в жизни. Кроме купленного утром кожаного шедевра итальянского дизайнера, весь остальной гардероб был приобретен вчера — от серых брюк грубого холста и тончайшей рубашки с кружевными манжетами до шелкового белья, дизайнерских футболок и костяных шлепанцев. Все это, плюс плотная пачка новеньких купюр самого крупного номинала в кармане и увесистая «фигура», надежно упакованная в дорожную сумку с жидкокристаллическим сенсорным замком, заметно отличало его от стада невразумительных существ, дважды в год поклоняющихся могиле в яблоневом саду.

Арсений кивнул негигиеничному паломнику и направился в сторону большого зеркала, чтобы еще раз насладиться гармонией новой одежды с новой внешностью. Кузя убедила его укоротить бороду и вместо отросшей на голове гривы сделать ультрамодную стрижку «Эллин». Вдоволь налюбовавшись, Романов сел в кресло и уткнулся в телеэкран.