Читаем Совпалыч полностью

— Мы хорошо потрудились, — сказал Беспрозванный. — Миллионы экземпляров «Справочника дезертира» на пятнадцати языках, повесть старшины Кубикова «Приключения Иожефа Лады», мультфильм «Мадам Кураж», десятки подпольных радиостанций классической музыки. Нам есть что вспомнить. Нельзя забывать, какой ценой досталась победа. Жизнями товарищей мы уплатили эпохе долг с процентами. Провал резидентуры в Лозанне обошелся в двенадцать человек, не считая Леопольда, о котором ничего не известно. Нас будут искать до самой пенсии, потому что о стратегических наступлениях предупреждались обе стороны конфликта. Мы смешивали им карты, как могли, и они этого не простят. Так что, без адреналина не останетесь, курсант, — Беспрозванный поморщился, — хотя рекомендую обходиться без него. Есть еще вопросы?

Вопросов у матросов не было. Далее капитан рассказал, что через три дня состоится встреча с союзниками и турнир субмарин «Полуторакубка Ллойда». Половинка кубка добавилась в название после того, как предыдущий турнир был прерван в полуфинале — в небе появилась стая вражеских торпедоносцев, при виде турнира выстроившаяся вопросительным знаком и уже расходящаяся в боевой порядок.

После собрания все немного обсудили компанию Ллойда и пришли к единогласному мнению, что если синхронизировать с плеском прибоя удары колокола, по традиции в каждое Рождество отсчитывающего число погибших за год судов, то можно попасть в интересный совпалыч.

Затем состоялись безалкогольные поэтические чтения, мой сосед по каюте — молчаливый и слабо слышащий Крутов — читал поэму «Освобождение», первое четверостишие я могу вспомнить даже сейчас.

В поэме рассказывалось о том, как в художественном музее, где хранилась картина Караваджо «Взятие Христа под стражу», один из пожилых искусствоведов отождествил себя с римским легионером на полотне и решил освободить Спасителя, для чего тайно вынес картину из музея. Опомнившись и почувствовав уколы совести, он попытался вместе с другом — отставным следователем прокуратуры — вернуть картину на место, но было уже поздно — музей сравняла с землей разъяренная толпа художников.

Турнир должен был состояться в северном районе Атлантики, предположительно в сотне миль от Оркнейских островов. Место представляло собой скалистый остров, покрытый хвойной растительностью. На западе линия побережья образовала уютную естественную гавань. «Гаммарус» прибыл на встречу с союзниками за сутки до начала турнира, когда склянки отбили восемь вечера. До полуночи ветер гнал по заливу мелкую волну, но, когда небо провисло под тяжестью созвездий, вода стала черной и неподвижной, как в глубоком колодце.

Несколько матросов выкатили на палубу катушку толстого электрического кабеля, подвесили непонятного назначения стеклянный шар и спустили эту конструкцию за борт.

— Ночная световая станция, — пояснил появившийся из темноты Беспрозванный, — Lux ex tenebris, свет из тьмы вручную. Забавный прибор.

Некоторое время шар погружался под скрип катушки, увлекая за собой кабель.

— Свет, — скомандовал капитан, и под водой зажглось белое солнце. Шар висел на глубине нескольких метров, освещая песчаное дно так ярко, что были заметны даже отдельные ракушки — залив оказался вовсе не глубоким. Освещенная арена быстро заполнилась любопытными подводными жителями. По дну ползали невероятной формы членистоногие, омары и лангусты забирались друг другу на панцири, пытаясь огромными клешнями дотянуться до светящегося шара; стаи мелкой рыбешки вились как насекомые вокруг лампы; по песку скользили тени акул, устроивших хоровод вокруг подводного солнца. Все вместе это было так прекрасно, что на палубе стало совсем тихо — наше восхищение не нуждалось в словах.

— Пиздец, — нарушил общее молчание акустик. — Слышу эту живность каждый день, но лучше один раз увидеть. Я сейчас подводные микрофоны включу, узнаете как там шумно.

С этими словами он ввинтился в люк, ведущий в акустический отсек. Команда понемногу разговорилась, с кормы потянуло сладким дымком, хлопнула бутылка шампанского.

— Для вас получена радиограмма из Москвы, — тихо сказал мне Беспрозванный. — Черт-те что там происходит.

Капитан показал блокнотный лист, где карандашом дешифровщика было написано следующее:

«Гаммарус. Харламову. Поздравляем окончанием командировки. Можете не возвращаться. Саквояж уничтожить.

Любые попытки связаться Красновым запрещены. Генерал-майор Синичкин».

— Что все это значит? — я буквально оледенел от прочитанного.