Читаем Солнце над Бабатагом полностью

Это сообщение несколько озадачило Энвер-пашу. Через своих лазутчиков он знал, что еще два дня тому назад бригада Мелькумова стояла в Гузаре, проводя учебные стрельбы. Ничто не говорило о предполагающемся выступлении. И вот она уже в непосредственной близости. А еще не все отряды подошли к Каферуну. Надо было выиграть время для сосредоточения сил. Решение, как всегда, пришло неожиданно. Энвер-паша приказал собравшимся, кроме Даньяр-бека, оставить его, потому что он хочет .молиться богу.

В действительности это было не совсем так. Оставшись с Даньяр-беком, он расстегнул френч, снял с груди медальон и вынул из него крошечный, величиной о усеченную спичечную коробку, александрийский коран. Там же находилась такая же маленькая лупа. Коран можно было читать только через нее.

Энвер-паша, изредка поднимая глаза к потолку, мельком прочел одну суру из корана и убрал все на место.

Даньяр-бек тоже сделал вид, что помолился; он пошептал что-то и провел руками по лицу, соединяя пальцы внизу бороды.

Когда начальник штаба албай Ахмет-бей, удивленный наступившим в юрте молчанием, заглянул в шелку, он увидел, что Энвер-паша, поджав ноги, писал что-то в блокноте. Рядом с ним сидел на ковре Даньяр-бек.

10

В кибигке было душно. Лихарев лежал на кошме, разостланной на глинобитном полу. Мысли, теснившиеся у него в голове, не давали ему спокойно заснуть. Он принял полк на походе и еще не вполне ознакомился с ним, но то, что ему пришлось узнать и увидеть, произвело на него хорошее впечатление. Комиссар оказался общительным человеком, с которым будет приятно служить. Понравились ему и рядовые бойцы — здоровые, коренастые оренбургские казаки.

И вот он лежал и то погружался в дремоту, то просыпался, то опять начинал дремать и ворочаться.

«Нет, так я, пожалуй, совсем не засну,— подумал он, -нужно выйти на воздух».

Он поднялся с кошмы и надел шашку.

Мухтар и Алеша, казалось, крепко спали. Но едва Лихарев переступил через них, как юноша поднял голову.

- Куда, товарищ командир?—спросил он.

Лихарев сказал, что хочет пройтись по расположению полка.

— Можно с вами?—попросил Мухтар.

Лихареву хотелось идти одному, но, чувствуя, что этот скромный, неразговорчивый юноша уже привязался к нему, и не желая огорчать его, он согласился взять его к собой.

Они вышли, на воздух.

Вокруг лежала тяжелая влажная мгла. Обычно ярко сиявщие звезды еле светились. Стояла тишина. Только слышно было, как на коновязях жевали сено и фыркали лошади. Неподалеку, где чернел камыш, то вспыхивал, то угасал огонек. Мухтару показалось, что злой !Азраил, страшный дух ночи, подмигивает ему из темноты. Он, шепча заклинания, схватился за талисман, пришиты к чапану.

Тьма все больше сгущалась. Над горами всходила оранжевая луна. И мертвая луна, и стоявший без движения камыш, и черневшее впереди большое пятно, и продолжавший мигать огонек — все это придавало какую-то таинственность ночи.

Вдруг Мухтар выхватил шашку и, как кошка, прыгнул вперед. Послышался свист клинка и сдавленный возглас.

— Ты что?— спросил Лихарев.

Юноша ничего не ответил. Он подошел к командиру и поднес к его глазам что-то похожее на черную плеть.

— Змея,— сказал он.

Лихарев невольно вздрогнул. Это была кобра. Подивившись на острое зрение юноши, Лихарев направился по утоптанной тропинке. Во тьме мелькнула какая-то тень.

— Человек!— предупредил Мухтар.

Лихарев не видел человека, не слышал шагов его и поэтому почти столкнулся с ним.

— Кто идет?— спросил из темноты знакомый голос Мелькумова.

— Я, Лихарев, товарищ комбриг!

— Что, не спится?— заговорил Мелькумов, видимо довольный встречей с командиром полка,— Пойдемте вместе на провод. Главком вызывает.

То, что Мухтар принял за мигавший ему глаз Азраила, оказалось плошкой с плавающим в ней фитильком, поставленной на окно кибитки, где расположился полевой телеграф.

Кроме телеграфиста, молодого красноармейца в летнем шлеме, в кибитке находился комиссар бригады Ратников, высокий белокурый человек лет тридцати, с чисто выбритым лицом.

— Давай скорей, Яков Аркадьевич,— произнес он, освобождая место у аппарата.— Главком уже два раза тебя спрашивал. Он в Кагане.

Мелькумов присел к аппарату.

— А ну, постучите в Каган,— сказал он телеграфисту.— Скажите, что комбриг Первой кавбригады у провода.

Положив руку на ключ, красноармеец начал тихонько постукивать. Белая узкая лента ползла из-под аппарата и, свертываясь кольцами, падала на пол.

— У провода главком Каменев. Здравствуйте, товарищ Мелькумов,-—читал он вполголоса. —Доложите, где Энвер-паша... что делает... подошла ли наша левая колонна... прием...

Мелькумов доложил, что, но только что полученным сведениям, Энвер-паша укрепился в кишлаке Каферуне, видимо в ожидании подхода всех своих сил. Что же касается левой колонны, то таковая к назначенному часу не подошла и сведений о ее местонахождении нет. Передавая это, Мелькумов еще не знал, что Ибрагим-бек, стоявший восточнее Каферуна, тайком от Энвер-паши снялся с расположения и увел свои пять тысяч всадников в глубь Восточной Бухары.

После некоторого молчания аппарат вновь застучал,