Читаем Смех без причины полностью

Уже потом, через какое-то время, когда немного пришла в себя, я поняла, что всерьез тогда, в тех условиях об этом говорить могли только сумасшедшие! Но в тот момент я включилась и начала судорожно придумывать, что же на самом деле делать?! И потом он мне звонил каждый день! И допрашивал, что я придумала и что сделала, чтобы выздороветь скорее к юбилею. Позже приходил и тоже спрашивал, причем с серьезным видом. Для пущей убедительности привел Александра Достмана, и они начали мне всерьез опять говорить о съемке. Прямо в больнице. Звучало это так:

– Июнь на дворе, Регина, надо готовиться к новому съемочному сезону. Тут кровати подвинем, сюда камеры поставим, здесь свет. Вставать тебе не придется, сиди себе…

Ну и так далее, в том же духе. И на тот момент я, видимо, еще плохо совсем соображала, потому что на эти их серьезные разговоры снова и снова покупалась. И это помогало мне выкарабкаться.

Но Володя-то каков: это же надо было в плотнейшем гастрольном графике время найти, приходить, говорить со мной, выдумывать невесть чего. Это было в то время, когда вообще никто не мог сказать, встану ли я когда-нибудь! Смогу ли я сидеть, ходить, а не то чтобы вернуться на работу. Когда к тебе приходят в такой ситуации, это дорогого стоит. Причем приходят как к другу, как к человеку, а не как к тому, от кого что-то зависит.

Поэтому хочу сказать, что иногда надо попасть в автокатастрофу, чтобы убедиться, что у тебя есть друзья. Винокура в данном случае я в виду не имею, тут убеждаться было нечего, и так понятно, что он верный и преданный друг. В больнице говорили: «К Регине не зарастет народная тропа». Действительно, многие приходили. Это дорогого стоит.

Нас связывает столько лет! А сколько раз он мне звонил и говорил на разные голоса! Не говоря об артистах, «президенты» мне звонили регулярно, только выбирай! Разве что голосом Медведева пока не звонил, видимо, не научился еще. Никогда не знаешь, с кем разговариваешь, потому что великое множество вокруг меня умельцев по части голосов.

Часто про Володю говорят, что за столом он интереснее, чем на сцене. Я не согласна. Он неподражаем в застолье, особенно если на него вдруг найдет, но так говорят только потому, что интереснее него за столом просто никого нет. Когда он говорит тост, то этот тост может длиться бесконечно. Я однажды засекла – час и тринадцать минут, все слушали, смеялись, продолжали пить. И во время этого тоста он пройдется по каждому сидящему за столом, начиная от именинника.

Учитывая тот факт, что из года в год на застольях присутствуют одни и те же, можете представить, насколько сложно бывает ни разу не повториться? А вот Винокур ни разу не повторяется. И это всегда по-доброму, очень остроумно и смешно. Я была на многих его днях рождения, которые он стал отмечать большой компанией, и это всегда одни и те же люди. Причем хотя и популярнейших, известнейших людей среди приглашенных немало, присутствуют не обязательно известные люди, а просто те, которые идут с ним по жизни, его близкие друзья; они не теряются, а это очень редко бывает. Я такое только у Евдокимова Миши видела…

Володя для многих просто палочка-выручалочка. Остановил гаишник, забрал права – алле, Володя! Тебе нужен врач – алле, Володя! Нужен учитель – Володя, алле! Он никогда никому ни разу ни в чем не отказал. Кто бы ему ни позвонил, никогда не скажет «перезвоните завтра», он обязательно поможет! Зубной врач нужен был, кому я позвонила? Винокуру! А в советские времена для дела конфет дефицитных достать надо было, кто помог? Винокур!

Это непередаваемо, но Володя ни в мелочах не откажет, ни в вопросе жизни и смерти. Наверное, это все от родителей, от семьи, от воспитания. Воспитание у Володьки правильное! Мама, при всей своей невероятной любви к сыновьям, держала их в ежовых рукавицах. Причем всегда. Она женщина волевая, настоящая учительница, неудивительно, что ей до сих пор пишут письма ее бывшие ученики. Я сейчас таких учителей не знаю. Она и говорит даже как учительница: все время объясняет! Звонит мне:

– Ты где?

– На работе!

– Сколько раз я тебе говорила, надо думать о своем здоровье. Ты на них не смотри (на них – это на артистов), все равно будут недовольны. Не надо на них обращать внимания!

– И на Винокура тоже не надо обращать внимания?

– А зачем на него обращать внимание, ты и так много на него внимания обращаешь! Не надо, перебьется!

Каждый раз я удивляюсь, имея дело с мамами моих артистов. А эта мама, она не только бывает на всех концертах, но потом, если не в тот же день, то на следующий, обязательно звонит мне с подробным «разбором полетов». Что было хорошо, а что не очень, а чего лучше бы и вовсе не было. Она очень добра ко всем артистам, за исключением Винокура. Тут строгость непреклонная:

– У Вовы мне не нравится. Почему с этим номером? Это же повтор. И почему опять ничего не пел?

И тут на полном серьезе, в подробнейших деталях идет критика в адрес сына. Не просто так, в общих чертах – ни хрена! Каждую деталь обсудит со всех сторон, где такой жест, где другой, где сыграл не так.