Читаем Сиротская доля полностью

- Где десять рублей?.. - рявкнул неумолимый мастер, ударив его по лицу. - Признавайся, или отправлю в полицию!..

Захлебываясь от плача, Ясь душераздирающим голосом крикнул:

- Я не брал... честное слово!..

И заломил руки.

На толстом лице пани Дурской можно было прочесть сомнение и жалость, но ее неистовый супруг не имел привычки поддаваться подобным слабостям и, видя, что ни крики, ни побои не действуют, вдруг понизил голос на целую октаву и с нарочитым спокойствием сказал:

- Ендрек!.. Позови городового.

Честный парень не спеша удалился за дверь, а Ясь пришел в себя. Только теперь он осмыслил свое положение: его подозревают в краже!.. Промелькнули в памяти наставления матери, из глубины души поднялось отвращение к преступлению, и внезапно перед глазами встала картина, виденная несколько лет тому назад: солдаты ведут людей, закованных в цепи. Это были преступники, и таким-то теперь считают его самого!..

У мальчика потемнело в глазах, зашумело в ушах... Ему послышался лязг кандалов и крик уличной толпы... Он бросился к дверям и выбежал на улицу...

- Держи! - закричали ему вслед.

Ясь шмыгнул в проходной двор, оттуда - на другую улицу и исчез в толпе прохожих.

К полудню в магазине мастера Дурского собралось много народу. Были там ученики, подмастерья, соседи, и пан Каласантий двадцать раз подряд каждому рассказывал о том, как Ясь его обокрал, как утаил десять рублей и как, наконец, убежал из дому неведомо куда.

В эту минуту вошел отсутствовавший до сих пор Паневка, видимо соскучившийся по работе, а может быть, и по Ясю.

- Ага!.. Как поживаешь, пан Игнаций?.. Ну и хорошо же себя показал твой учитель!.. - вскричал мастер и снова со всеми подробностями рассказал ему о краже, об обыске, о недостающих десяти рублях и о бегстве Яся.

Паневка слушал его, окаменев. Вдруг, обведя взглядом присутствовавших, он подался вперед. Глаза его приобрели зеленовато-желтый оттенок, а из-под бледных губ ощерились редкие, кривые зубы.

Удивленный мастер прервал рассказ, по комнате пронесся смутный гул - и в ту же минуту Паневка кинулся на честного Ендруся и схватил его за горло.

Славный парень посинел, повалился на колени и сдавленным голосом (хотя его и не спрашивали) прохрипел:

- Я!.. Я!..

Среди воцарившейся тишины отчетливо были слышны два шепота:

- Когда ты подсунул деньги Ясю?.. - спрашивал подмастерье.

- Сегодня ночью!.. - отвечал славный Ендрусь.

- Как ты залез в кассу?..

- Открыл отмычкой...

- Где остальные деньги?..

- У меня в жилете...

Это был невиданно спокойный допрос и неслыханно быстрое признание. При последних словах Ендруся Паневка рванул его за жилет и выхватил из-за подкладки смятую десятирублевую бумажку.

- Твои?.. - спросил он у мастера, бросая кредитку на прилавок.

- Они, они самые! - ответил не на шутку испуганный Дурский.

- Пусть же вас бог накажет... за ваше подозрение... вас и детей ваших!.. - крикнул Паневка.

Потом, ни на кого не глядя, он вышел из магазина, а вслед за ним, разделяя его негодование, незаметно разошлись и остальные.

В магазине осталось три человека: чета Дурских и честный Ендрусь. Мастер, который никогда не отличался избытком ума, теперь уж совершенно одурел. Он прошелся несколько раз по магазину, хмуря брови и прищелкивая пальцами, и, наконец, остановившись перед своей достойнейшей половиной, воскликнул:

- Я знаю, что делать!

Пани Дурская не очень-то доброжелательно поглядела на мужа, но неунывающий мастер продолжал:

- Вот пойду сейчас и поищу их... и обоих приведу домой: Паневку и Ясека... Франя! Дай, милая, злотый...

Пани Дурскую, как она потом сама уверяла, чуть не хватил удар при этих словах. Как сорвалась она с места, да как огрела муженька - рраз по левому уху, рраз по правому уху, - бедняга еле на ногах устоял!.. Не дожидаясь ни злотого, ни продолжения военных действий, он схватил шапчонку Ендруся, которая едва прикрыла ему макушку, с великой поспешностью выбежал вон и остановился только в пивной - утолительнице печалей всех обиженных судьбой. А пани Дурская тем временем горестно причитала:

- Ах, несчастная я сирота!.. Ах, зачем я связалась с этим бездельником!.. Ах, зачем же я не вышла за честного чиновника!.. Была бы у меня уже дюжина детей, а так только двое, да и те дрянные, портновские!.. Ах, мама, мама моя, зачем ты меня, бедняжку, на свет родила?.. Ендрусь!

- Слушаю, пани хозяйка, - пробормотал подлый парень, как волчонок вылезая из-за шкафа.

- Сбегай-ка за кружкой пи...

Но в этот момент взгляд ее упал на мерзкого интригана: она вспомнила о его преступлении, о страшном проклятии Паневки и, в бешенстве схватив ножницы, швырнула их в коварного малого. Но малый ловко увернулся, и орудие смерти или увечья, со звоном отскочив от стены, вонзилось острием в пол. А пани Дурская, подпирая голову своими толстыми руками, снова принялась причитать за прилавком:

- Ах, обидела я сироту!.. Ах, накажет меня бог и детей моих!.. Да что это, с ума Паневка спятил, чтобы такими проклятьями проклинать?