Читаем Сиротская доля полностью

- Ну, а когда кто-нибудь берет, к примеру, пуговицы, иглы, нитки, либо там бархату лоскут, это тоже плохо?..

- Конечно! Ведь это воровство.

Подмастерье вскочил, как ошпаренный, и быстро прошелся несколько раз по чердаку; потом заговорил:

- Глупости! Уж иголками и нитками-то из мастерской можно попользоваться, все-таки тебе работа на сторону дешевле обойдется, и можно сходить когда на Прагу, а когда в театр. А не брать, так ничего и не заработаешь, да еще другие работники дураком назовут. Что тебе с того, если у мастера лишний кусок подкладки останется или там сукна?

- Я буду знать, что поступаю хорошо... А другие пусть говорят, что хотят! - коротко ответил Ясь.

Новая вспышка молнии озарила Игнация. До сих пор он считал хорошим только то, что люди хвалят; теперь он узнал, что есть и другой, высший критерий: уверенность в том, что ты поступил хорошо. Нельзя сказать, чтобы он никогда об этом не слыхал; но сегодня, под влиянием милого ему Яся, Паневка впервые почувствовал и понял значение этого высшего критерия.

С тех пор его словно подменили, и вскоре пан Дурский обнаружил, что в мастерской стало уходить меньше материалов.

В следующее воскресенье пан Каласантий снова отправился "по делам", а пани Каласантова снова послала Яся на розыски мужа. Мальчик пошел в пивную и за знакомым столиком увидел Паневку и Дурского, которые отчаянно спорили с каким-то незнакомым господином.

- Держу пари на десять кружек пива, что это правда! - в запальчивости кричал мастер.

- Согласен! - с усмешкой сказал незнакомец.

В этот момент пылающий взгляд Дурского упал на Яся, и он воскликнул:

- Вот кто нам скажет!.. Это парень с образованием!.. Ну, говори сейчас же, только не ври, - можно доехать до Америки на лошадях?

- Ну, где там! - смело ответил Ясь. - Ведь Америка лежит за Атлантичес...

Он не закончил, потому что мастер схватил его за шиворот и вытолкал за дверь, ворча:

- Рассказывай сказки!.. Да я ведь не раз читал про караванный чай, а если бы Америка...

Но и он не закончил; его прервал кипевший гневом Паневка:

- Вы что это, пан мастер, парня за дверь, как собаку, вышвырнули... Это что такое! Сын он вам или что?

И погрозил ему кулаком.

С мастера, уже успевшего слегка подвыпить, даже хмель соскочил.

- А ты мне по какому праву указываешь? - крикнул он. - Кто ты такой?.. Подметки моей не стоит, а тоже еще... а?

Еще немного, и они вцепились бы друг другу в глотки. К счастью, их растащили; но когда взбешенного Паневку отводили в сторону, он все еще кричал:

- Уж я-то у тебя, пьяная морда, работать больше не буду!.. И посмей мне только обидеть парня - я тебя так разделаю, что даже обрезков не останется!

Роковой день наступил: пан Дурский не только проиграл десять кружек пива, но и лишался подмастерья - своей правой руки в мастерской и магазине! Мысль эта окончательно его отрезвила, он вернулся домой в удрученном настроении и завалился спать.

В понедельник с утра Игнаций не вышел на работу, и Дурскому пришлось заменить его в мастерской, куда он и поднялся, наказав жене тотчас дать ему знать, как только объявится Паневка. Наконец, уже около десяти часов, столь нетерпеливо ожидаемый подмастерье явился и торжественно потребовал расчета.

Сию же минуту Ендрек помчался в мастерскую, а пани Дурская затянула плаксивым голосом:

- Да что ж это вам в голову взбрело, пан Игнаций?.. Бросать нас, таких верных друзей, таких... да ведь вы таких днем с огнем не сыщете на целом свете!

Паневка молчал.

- Да ну же, пан Игнаций, полезайте наверх!.. Миритесь вы скорей, старик уже велел купить полкварты анисовки, ну!..

Тут во дворе раздался чей-то крик, и супруга мастера вместе с подмастерьем вышли на черный ход. Это орал Дурский, стоя на балконе третьего этажа:

- Игнась!.. Игнась, чертов сын!.. Сыпь наверх!.. Раздавим по рюмочке...

- Не хочу!.. - так же громко ответил подмастерье, сердито мотая головой.

- А-а-а!.. И какой же он упрямый, этот Игнась! - снова заорал мастер. Ну, будет тебе, ступай сюда! Смотри, я уже спустился на второй этаж, а ведь я мастер, я в отцы тебе гожусь... Ребята, а ну, возьмитесь-ка за него...

При этих словах по лестнице с громким топотом спустились два самых рослых ученика и вовремя, - с балконов и из окон уже начали выглядывать жильцы. Парни с двух сторон подхватили Паневку под мышки, а толстая пани Дурская руками и головой изо всех сил подталкивала его сзади. Но упрямый подмастерье не двигался с места. Только когда к нему подбежал Ясь и шепнул что-то на ухо, Паневка сразу размяк и молча пошел в мастерскую.

Теперь все узнали, как велика власть сироты над Игнацием, и невзлюбили Яся еще сильней.

IX

Проделки честного Ендруся

После вышеописанного скандала с мастером Паневка еще больше сблизился с Ясем, все чаще навещал его или приглашал к себе. При одной из таких встреч он спросил у сироты:

- Откуда ты знаешь, что Америка лежит за морем?

- Да из книжек, - ответил Ясь.

- Книжки! - пробормотал подмастерье, почесывая голову. - Чертовски дорогая вещь...

- Не очень. За несколько злотых можно достать совсем неплохую.

Паневка задумался, потом вдруг сказал: