Читаем Сиротская доля полностью

Случались вещи похуже: вдруг на улице какой-нибудь негодяй вырывал у честного Ендруся прямо из рук несколько злотых, а однажды кто-то даже отнял у него новые брюки, которые он относил заказчику. Пан мастер, понятно, пожелал тогда "прострочить его разок-другой ремнем с пряжкой", но хозяйка вступилась за Ендруся.

- Оставь! - сказала толстая дама. - Разве можно бить парня за то, что ему не повезло? Бывают такие люди! У одних и шило бреет, а у других и нож неймет!

Следует, однако, признать, что честный Ендрусь слишком часто брился шилом.

Так вот, в упомянутый день - хозяев уже несколько часов не было дома, не ходили и заказчики - честный Ендрусь обратился к Ясю:

- Принес бы ты какую-нибудь книжку почитать, а то тут с тоски сдохнешь.

Услышав такое пожелание из уст заядлого бездельника, Ясь удивился, но все-таки пошел на чердак. Пробыл он там минут десять, а вернувшись, заметил, что честный Ендрусь чем-то чрезвычайно взволнован, даже руки у него дрожат. Не задумавшись, однако, почему бы это, Ясь раскрыл книжку и тотчас погрузился в чтение.

В тот же самый вечер пани Дурская, выдвинув ящик конторки, спросила у мужа:

- Ты брал деньги, растяпа?..

- Нет... а что?

- А то, что здесь не хватает десятки с лишним, понимаешь, пьянчуга!.. возмущенно воскликнула жена.

- Иисус! Мария!.. - крикнул моментально протрезвившийся Дурский. Наверно, нас обокрали!

- Конечно, обокрали, а я даже не знаю, сегодня это или вчера!..

За шкафами раздался шорох; супруги, однако, не обратили на это внимания. Подумав немного, мастер заявил:

- Знаешь, ты никому не говори... Завтра, когда ребята будут в мастерской, я обыщу их сундучки. Ты помнишь, какие были деньги?

- Одна десятирублевая бумажка... опять же склеенная трехрублевка, я бы ее сразу узнала. Еще две серебряные монеты, одна в пять злотых и одна в два злотых...

- Найдутся! - сказал мастер. - Только - тихо. Еще слава богу, что до больших денег не добрались!..

Дверь, которая вела во двор, тихонько приоткрылась, и из-за шкафа осторожно выскользнула какая-то тень, съежившаяся и дрожащая. Но супруги и этого не заметили.

Около полуночи, на чердаке, когда все мальчики были погружены в глубокий сон, та же тень подползла к постели Яся, прислушалась к его ровному дыханию и, наконец, прошептала голосом, напоминающим шипенье змеи:

- Ясь!.. Ясь!..

Шепот этот не разбудил сироту, но внушил ему сновидение. Приснилось Ясю, будто он находится в незнакомой темной комнате, а кто-то притаившийся в соседней каморке, старается выманить его к себе и шепчет:

- Ясь!.. Ясь!..

Голос был словно и знаком мальчику и в то же время пугал его. Почему-то ему казалось, что этот кто-то, притаившийся за дверью, непременно одет не в свое, старое, затасканное женское платье - и он страшный. Непонятно как, но он видел этот призрак - высокого роста, с отвратительными чертами лица и лицемерной улыбкой, и чувствовал, что от страха волосы у него встают дыбом. Теперь его уже пугало не только таинственное, зловещее существо, но и эти пустые комнаты, и царящий в них мрак... Он хотел бежать, но ноги не слушались его... Между тем полуоткрытая дверь слегка скрипнула, и в щель, образовавшуюся между нею и косяком, он явственно различил старое, затасканное платье, лицемерную улыбку и мертвые глаза призрака...

Ясь со стоном вскочил с постели и, как наяву, увидел человеческую фигуру, которая быстро захлопнула его сундучок и крадучись поползла к постели Ендрека. Ясь, однако, посчитал все это сном и снова упал на жесткую подушку.

Утром, когда Ясь отправился в город за покупками, честный Ендрусь спустился в лавку, а остальные ученики засели за работу, пан Каласантий, в присутствии одного из подмастерьев, обыскал все сундучки на чердаке, чтобы найти следы вчерашнего преступления. Поиски продолжались почти час, но зато, без сомнения, увенчались успехом, ибо пан мастер, издавая возгласы удивления и ругаясь на чем свет стоит, поспешно спустился в магазин, чтобы сделать доклад жене.

Здесь он застал Яся, только что вернувшегося из города. Увидев его, Дурский, не помня себя от гнева, схватил мальчика за руку и загремел:

- А, вот ты, ворюга!.. Я тебя учил, я с тобой нянчился, как с сыном родным, а ты вместо благодарности обокрал меня... Погоди же!..

Ясь остолбенел, а изумленная пани Дурская сердито закричала на мужа:

- Да ты ошалел, старый?.. Что ты несешь?

Мастер взял на тон ниже.

- Я говорю понятно - он нас обокрал. Вот смотри, что я нашел в его сундучке!..

И он показал жене подклеенную трехрублевку и две серебряные монеты в пять и в два злотых.

Пани Дурская хлопнулась на стул.

- Боже милостивый! - пробормотала она. - Какие теперь люди пошли двуличные!..

Мастер снова повернулся к Ясю и повысив голос закричал:

- Говори!.. Когда украл?.. Куда девал десять рублей?

Ясь схватил мастера за руку и, глядя на него с отчаянием, заливаясь слезами, дрожа и рыдая при этом так, что мог бы смягчить даже каменное сердце, повторял:

- Пан!.. Пан!.. Что вы говорите?.. Да неужели я взял бы у вас деньги?.. Я?!