– Ну, во-первых, Никки оставила ему деньги за помощь, представляешь? А во-вторых, я кое-что раскопала в Интернете. Существует целое движение, связанное с «привитыми» воспоминаниями. В нем участвуют главным образом родители и родственники якобы потерпевших, которые утверждают, что обвинения против них беспочвенны, что психотерапевт намеренно заставляет пациентов верить в придуманный им бред.

– Зачем?

– Потому что тогда у него появляется возможность лечить. Я хочу устроить для этого шулера показательный процесс.

– А я, по всей видимости, должен тебе помочь, так? Каким образом?

– Я хочу, чтобы ты выяснил об этом человеке все: есть ли на него жалобы, не испытывает ли он денежных затруднений, поинтересуйся его репутацией.

– Итак, самое основное: дипломы и кредитоспособность. Я правильно понял?

– Да.

Бонилла замолчал и по недолгому размышлению ответил:

– Я берусь, но только у меня один вопрос.

– Никки завещала мне некоторую сумму. Я могу взять оттуда.

– Это не главное.

– Нет же, я обязательно заплачу.

– Эйдриен, я о другом.

– Эдди, я настаиваю.

Бонилла выждал несколько секунд и сказал:

– Я собирался спросить, сколько ты планируешь потратить на расследование.

Та замялась, внезапно смутившись.

– В тысячу уложимся?

Бонилла рассмеялся.

– Я просто дурачусь! Возьму только на расходы. – Детектив оборвал запротестовавшую собеседницу: – Так что известно о клиенте?

Девушка рассказала то, что знала: имя, адрес, номер телефона.

– Номер карточки соцстрахования?

– Не в курсе, – ответила Эйдриен, – но я видела дипломы.

– Что ты видела?!

– Его дипломы.

– Ты додумалась пойти к нему?

– Угу, – печальный вздох на другом конце провода.

– Зачем? Чтобы дух из него вышибить?

– Да.

– Что ж, больше так не поступай.

– Не буду.

– Пообещай.

– Обещаю.

– Ну, смотри, – предостерег Бонилла. – Ладно, где учился наш ненаглядный?

– В Брауне. А потом защитил докторскую в Висконсине по специальности «клиническая психология».

– В каком году?

– Не помню.

– Не важно. – На линии стало на время тихо. Наконец Бонилла сказал: – Дай мне пару дней.

И повесил трубку.

Глава 12

Дюран ощутил напряжение в воздухе за миг до того, как раздался звонок, и подумал: «Телефон». Затем аппарат зазвонил – и доктор вздрогнул, сам того не ожидая. Хлопнув по кнопке «mute» на пульте – «немой просмотр», он поднял трубку.

– Мистер Дюран?

Голос принадлежал женщине, вежливый, официальный. Наверное, опять что-нибудь продают, хотя держит дистанцию – вряд ли.

– Да?

– Это Эйдриен Коуп.

«А– а… – Дюран сник и подумал: – Эта женщина себя не контролирует, не принимай близко к сердцу», – а сам ответил:

– Добрый день. – И затем, после короткой паузы: – Чем могу быть полезен?

– Я бы хотела зайти и поговорить, если не откажете в любезности.

В любезности? Он вспомнил, как эта фурия ворвалась в квартиру и раскричалась, когда де Гроот сидел в соседней комнате. «Ах ты, подлец! Ты ее убил!»

– Не знаю, – сказал Дюран. – Не думаю, что это хорошая мысль.

– Я всего на несколько минут, – пообещала та. – Мне бы хотелось поговорить о Никки.

Доктор внутренне содрогнулся.

– Просто не уверен, что мы чего-нибудь этим добьемся.

– Прошу вас. Я ненадолго, мне правда станет легче.

Психиатр задумался, тишина становилась напряженной. Может, она хочет извиниться за свое поведение или расспросить его о проблемах сестры? Если они переговорят, возможно, ее душевная рана заживет. «Тем, кто потерял близкого человека, – подумал Дюран, – всегда тяжело. Они склонны обвинять в трагедии себя и нуждаются в утешении».

– Всего на пару минут, – настаивала собеседница.

Врач тяжело вздохнул:

– Приходите.

– Замечательно. Когда вам удобнее? – Голос вновь звучал официально, с профессиональной деловитостью.

– Сейчас взгляну, – ответил Дюран и открыл ежедневник, где записывал время сеансов с клиентами. – Можно встретиться завтра днем. В два часа вас устроит?

В тот вечер он заказал на ужин пиццу с четырьмя видами сыра и артишоками, собираясь съесть ее во время документального фильма телесети Пи-би-эс о кубке Америки по парусному спорту.

Просматривая программу, Дюран чувствовал почти физическую общность с командой; он пригнул голову, когда парусник достиг буя и начал разворачиваться. Движения команды казались впечатляюще быстрыми и плавными на судне, которое так резко кренилось, что вода заливала корму.

Пицца лежала на тарелке нетронутой – регата захватила все внимание Дюрана. Брызги пены вздымались под выступающим носом судна, хлопали вялые паруса и тут же натягивались, когда яхта ловила ветер. Джеффа пронзило столь страстное желание быть там, что он не смог бы вымолвить ни слова, если бы с ним заговорили. Его наполняло какое-то особое чувство. К своему удивлению, психотерапевт обнаружил, что повторяет движения матросов, как бы предугадывая их. «Как собака, которая бегает во сне», – подумал он.