Читаем Синдром полностью

Преодолев двадцать пять миль на поскрипывающей машине, они добрались до места. Перед ними стоял выстроенный в полном соответствии со вкусами современного нувориша кирпичный особняк. Его хозяин оказался щеголеватым пятидесятилетним франтом в ярко-синей фланелевой куртке спортивного покроя, тщательно отутюженных брюках и плетеных кожаных мокасинах. Они представились друг другу. Браун обеспокоенно взглянул на старенькую «субару», на которой уже и краска облупилась, и препроводил покупателей в гараж. Здесь, помимо двух «биммеров» – как он ласково величал свои «БМВ», размещалась и его флотилия.

Яхта «Патриция» оказалась настоящей красавицей, и Макбрайд поразился ее размерам – мачта выше его роста.

– Двадцатидюймовый траверз, мачта восемьдесят пять от палубы. Корпус разбирается, так что с перевозкой проблем не возникнет – как раз уместится на крыше вашего автомобиля.

Эйдриен залюбовалась судном, и продавец одобрительно хмыкнул.

– Углеродное волокно, складной корпус: в самую пору на Кубок Америки. Прилагается комплект парусов для скоростного плавания, если решите поучаствовать в гонках.

По просьбе покупательницы Браун продемонстрировал, как разобрать и собрать лодку, как крепится киль и как пользоваться дистанционным пультом управления.

– Вам повезло – отдаю почти даром, – сказал он, когда та выписала чек на 1250 долларов. – За новую пришлось бы выложить не меньше пяти тысяч.

– Согласна, сумма кругленькая, – проговорила Эйдриен на обратном пути, когда машина, с дребезгом подпрыгивая на кочках, тащилась в Вашингтон. – Однако самый «экономичный» гроб обошелся бы в пять раз дороже. И уж поверь мне, Никки пришла бы в полный восторг.

Парковая автомагистраль Маунт-Вернон – живописный участок дороги, протянувшийся на двенадцать миль вдоль берега Потомак. Начинается она в южной оконечности реки возле старого города Александрия и бежит до излучины, в свое время настолько приглянувшейся Джорджу Вашингтону, что он решил построить здесь свое родовое имение «Маунт-Вернон». Параллельно магистрали проходит довольно оживленная дорожка для пешеходов и велосипедистов. За окнами несущихся по автостраде машин мелькают парки, эспланады и придорожные площадки для пикников. В хорошую погоду на прибрежной полосе реки довольно оживленно. Здесь есть место всем: и виндсерферам, и любителям гонок на байдарках, и большим прогулочным яхтам. На берегу устраивают пикники веселые компании, задумчиво сидят с удочками рыбаки, гуляют любители свежего воздуха, катаются велосипедисты и прогуливаются семейные пары.

Сегодня погода выдалась неважная, и время суток не слишком подходило для отдыха – поэтому весь берег оставался в распоряжении Эйдриен с Макбрайдом и Нико. Мутная, почти скрывшаяся под покровом облаков луна заливала берег тусклым маревом. На то, чтобы распаковать и собрать «Патрицию», ушло всего несколько минут: с щелчком встала в паз мачта, закрепились киль и руль. Когда яхту спустили на воду в небольшой, защищенной от ветра бухте, Эйдриен негнущимися от холода пальцами поставила поминальные свечи в стеклянные подсвечники, которые загодя прикрепила к корпусу «Патриции»: один спереди и один на корме – для равновесия. Затем поставила блюдо с прахом Никки в прямоугольное углубление по центру лодки, и – последний штрих: цветы. Эйдриен заботливо разложила их по всей палубе: розы с крепкими, еще закрытыми бутонами, нарциссы, сирень.

Теперь настало время зажечь свечи и отправить Никки в последний путь. Когда все было готово, Лью тронул рычаги на пульте дистанционного управления, и яхта стремительно вышла из бухты. Дул легкий бриз, и суденышко некоторое время кренилось то на один, то на другой бок. Наконец парусник выровнял ход. Поначалу Эйдриен беспокоилась, что свечи и прах скажутся на маневренности, но вскоре стало ясно, что ее волнения напрасны. Зрелище получилось завораживающее: свечи оказались не заметны, зато белые паруса точно светились. Лью развернул остальные паруса, и лодка помчалась на попутном южном ветре.

– Bon voyage![69] – шепнула Эйдриен и махнула рукой на прощание.

Макбрайд оставил пульт и обнял возлюбленную. Теперь отданное на милость ветра, воды и отлива судно шло бойко и через несколько минут почти скрылось из вида. Лью положил руку на плечо своей спутницы, и они стояли на берегу, провожая взглядом мерцающий среди бескрайней черной глади белый парус.

Вскоре пропал и он.