Читаем Синдром полностью

– Не поняли? – спросил Бонилла. – «Всегда готова», как бойскаут, за исключением разве что…

Лицо миссис Спиарз озарилось улыбкой понимания.

– А-а-а, – протянула она.

– Естественно, прозвище прижилось. – Эдди с нежностью взглянул на Эйдриен. – Скаут.

Девушка покачала головой:

– Да, от вас и впрямь ничто не ускользнет.

Бонилла направил на нее палец и спустил воображаемый курок.

– Так что лучше верьте мне на слово.

Впоследствии Эйдриен пару раз ходила в патруль с его «бригадой», и у них завязалось нечто вроде дружбы. Эдди временами помогал миссис Спиарз с мелким ремонтом по дому, однажды подсобил Эйдриен пристроить щетки на ее древний «субару» – «джапмобиль», как он окрестил машину.

Итак, Эйдриен открыла «адресную книгу» в компьютере, отыскала номер Бониллы и оставила на автоответчике сообщение. И хотя детектив имел и пейджер, и мобильный телефон – Эдди ревностно следил за всеми новинками техники, – искать его по другим номерам она не стала. Бонилла славился тем, что всегда отвечал на звонки.

Прошло сорок пять минут, и раздался звонок.

– Что стряслось? – без долгих предисловий выпалил сыщик, будто считал, что его звонок – главное событие на повестке дня этой молодой особы.

– Я только хотела узнать… – начала Эйдриен, откладывая в сторону учебник по гражданскому строительству.

– Да, что?

– Я хотела спросить, не согласишься ли ты кое-что для меня сделать.

Короткая пауза. Затем:

– Что именно?

– Дело касается моей сестры.

– Ах да, я слышал, чертовски неприятно. Я собирался выразить свои соболезнования, но как-то не довелось. Так что тебя беспокоит? Завещание или…

– Нет, другое. Так, пара пустяков.

– А подробнее?

За те десять дней, что прошли с момента смерти Никки, Эйдриен тратила все свободное время, пытаясь привести в порядок дела сестры. И очень скоро выяснила, что большая часть денег где-то пропадает.

– Ты ведь занимаешься поиском активов и счетов, верно?

– Ну да, – подтвердил Бонилла. – Что-нибудь потеряла?

– Если честно, да. Примерно полмиллиона долларов.

– Ого.

– Сестра вляпалась в одну неприятную историю несколько лет назад в Германии, и ей заплатили, чтобы она помалкивала.

– И деньги бесследно исчезли?

– Я особенно-то не искала, но, в общем, да. Их нигде нет.

– А счета?

– Две тысячи на чековом депозите, тысяч пятнадцать на сберегательном счете – и только. Не исключено, что сестра еще куда-нибудь вкладывала деньги. К сожалению, я не представляю, с чего начать поиски.

– А почему ты так уверена, что у нее действительно было полмиллиона?

– По ее рассказам. К тому же сестра не работала, жила на эти деньги. Я подумала, что, может, они в акциях или страховке. А кроме того, Никки, вероятно, получала с них проценты. Ты можешь выяснить – куда она их вложила?

Бонилла прищелкнул языком.

– Сделаю.

– Замечательно.

– Ты упомянула о двух пустяках, так что второе?

Эйдриен заколебалась, наконец, отбросив сомнения, сказала:

– Другая проблема состоит в том, что я собираюсь подать в суд на ее психиатра.

Детектив хмыкнул не без скепсиса.

– Все проблемы возникли из-за его некомпетентности, – начала Эйдриен, но Бонилла ее прервал.

– Буду с тобой откровенен, Скаут: людям свойственно болезненно переживать потерю близкого человека, и порой каждый из нас склонен искать виноватого.

– Я не пытаюсь найти виноватого, Эдди. Этот психиатр довел ее до самоубийства.

– Хм, что-то не нравится мне это «довел».

– В тех воспоминаниях, которые якобы возвращались к Никки, не было ни доли правды – сплошная ложь. Я знаю наверняка, потому что и мне в них отводилась роль.

Эдди неодобрительно хмыкнул и поинтересовался:

– Какого рода воспоминания?

Эйдриен пыталась подобрать слова.

– Всякий бред.

– А подробнее?

Она тяжело вздохнула:

– Никки считала, что в детстве ее изнасиловали.

Детектив не ответил, и собеседница поняла, что он подбирает слова. Наконец Эдди отозвался:

– Что ж, такое случается даже в самых благополучных на первый взгляд семьях.

– Сатанисты, – лаконично пояснила она, и Бонилла решил уточнить:

– То есть капюшоны и все такое?

– Да. Капюшоны, свечи и не знаю что еще – какие-то козлиные головы.

– Боже правый.

– Никки считала, что и со мной все это происходило. Только уж поверь – о таком не забывают.

– Ты этого не помнишь?

– Нет, – ответила Эйдриен. – Не помню.

– И потому решила, что психиатр…

– Сам все придумал, – закончила мысль девушка.

– Хм, и для чего, по-твоему, ему это понадобилось?

– Не знаю, но факт остается фактом.

– Да, я уже слышал, – сказал Бонилла и добавил: – Я бы как-то понял, если бы ты избегала разговоров о таких вещах. Скажем, в случае, если бы тебя изнасиловал отец. Ты бы, вероятно, порядком комплексовала. Но не помнить – это уже другое. Насколько я знаю, люди обычно стараются забыть такие вещи, а не наоборот.

– Вот именно.

– Вопрос в следующем: зачем ему это понадобилось? В чем интерес врача?