Читаем Синдром полностью

– Не производит впечатления, – проговорил врач. – Зато мне интересно, кто вы такой?

Человек довольно улыбнулся – наконец-то ему удалось привлечь внимание к своей персоне, – сунул руку в карман, извлек визитку и протянул ее собеседнику:

«Бонилла и компаньоны». Частные расследования.

Скромного формата карточка изобиловала номерами: телефон, факс, мобильный и пейджер. В правом верхнем углу – эмблема детектива: банальный отпечаток пальца под банальным увеличительным стеклом – претензия на юмор, догадался Дюран.

– Мистер Бонилла – частный детектив, – объяснила Эйдриен. – А я юрист. Так что сами можете догадаться, чем это для вас может обернуться: мы вас посадим.

Дюран покачал головой, не веря своим ушам.

«Посадить меня?!»

– Послушайте, – начал он, – я понимаю ваши чувства, но вы не правы на мой счет и ошибаетесь, утверждая, что у меня нет лицензии. Она висит на стене в кабинете, рядом с дипломами.

Бонилла глумливо усмехнулся.

– Дайте-ка я вам кое-что покажу, – сказал он, помахивая кожаной папкой для бумаг. – Не против, если мы на минутку присядем?

Дюран указал на диван в гостиной. Усевшись, Бонилла с особой торжественностью открыл папку и выложил ее содержимое на журнальный столик.

– Первое, что я сделал, – сказал он, вытаскивая из стопки несколько листов бумаги, – навел справки в Медицинском совете округа. – Детектив нацепил на нос толстенные очки и вперил взгляд в документы. – Когда я назвал вашу фамилию, угадайте, что меня первым делом спросили? Кто вы: психотерапевт или психолог – в этом огромная разница! Как выяснилось, любой врач может практиковать как психотерапевт. А вот клинический психолог – кем вы называетесь – это другое дело. Потому что первое: у вас должна быть докторская степень, и второе: вы должны закончить интернатуру. То есть защитить докторскую под наблюдением руководителя, а потом написать научную работу. Лишь тогда вам позволят сдавать экзамен на лицензию. А вы, док, не выполнили ни одного из этих требований.

Дюран молча сидел в кресле, не находя слов от удивления, потом подался к детективу и проговорил:

– Должно быть, вы не очень хороши в своей области.

– Даже так?

– Да. Потому что в противном случае вы бы знали, что у меня диплом с отличием.

– Чепуха у вас с отличием! – не удержался Бонилла. – Когда в совете сказали, что первый раз о вас слышат, я подумал: «Какого черта – наверное, проглядели. Может, этот человек зарегистрирован где-то в другом месте: Виргиния, Мэриленд, Аляска, – почем знать. Может, забыл продлить лицензию». Я навел справки в Американской психиатрической ассоциации. И знаете что? Они тоже не располагают о вас никакой информацией. И тогда мне пришло в голову проверить ваши дипломы – те, которые видела здесь наша общая знакомая. Браун и Висконсин, если не ошибаюсь?

– Совершенно верно.

– Нет, не верно. Для затравки ставлю вас в известность, что Браун вы не оканчивали. Если быть точным, вы туда даже не ходили. – Бонилла извлек из папки какой-то листок и положил его на журнальный столик.

Врач взял бумагу и стал читать. Невероятно, но письмо, по крайней мере на первый взгляд, казалось подлинным. Согласно справке из университета между 1979 и 1993 годами студент Джеффри Дюран не посещал Браун. Проверка журналов академических наставников класса 1990 года не выявила ни единой ведомости на его имя. В управлении, которое регистрирует проживающих в университетском городке, нет записей, связанных со студентом под этой фамилией. В письме благодарили мистера Бониллу за то, что он довел до сведения руководства университета факт ошибочного включения фамилии Дюрана в списки выпускников 1990 года.

Дюран глазам своим не верил.

– Они что же, подумали…

– Что вы взломали университетские базы данных, – закончила за него Эйдриен.

– Но я ничего такого не делал.

Бонилла язвительно ухмыльнулся, показав короткие желтые зубы.

– Ну разумеется, не иначе как ошибка. Вы ходили в Браун и никогда не брали в библиотеке книг, не отмечались в журнале посещаемости и не записывались в столовую… Как я и сказал, «чушь с отличием». – Детектив приподнял брови и извлек из папки второй лист. Шлепнув им по столу, он победоносно объявил: – В Висконсине о вас также слышат впервые.

Дюран взял бумагу с шапкой университета и такой знакомой эмблемой: глаз, а сверху и снизу слова: «Numen Lumen».[12]