Читаем Шараф-наме. Том I полностью

Султан Байазид, следуя хаканскому приказу, убил Будак-бека /286/ в Кутахийе, а его голову отослал к порогу [своего] отца с достоинством Сулаймана. После него осталось четыре сына: Хаджжи Шайх, Хусайн-бек, Мухаммад-бек и мир Сайфаддин. Хаджжи Шайх сопровождал Султан Байазида в Иран[852], а когда Султан Байазид был захвачен [в плен], [Хаджжи Шайх] вместе с его вельможами и эмирами был убит по приказу шаха Тахмасба. Эмир Сайфаддин в положенный срок распрощался с [этим] бренным миром. Мухаммад-беку был пожалован округ Кестане[853], и в настоящее время он является [его] владетелем.

Мир Хусайн б. Сулайман

После смерти отца, когда княжество Бабан перешло во владение к Хаджжи Шайху б. Ибрахиму, [мир Хусайн], будучи не в силах оказать сопротивление, бежал к порогу шаха Тахмасба и испросил у него помощи и содействия. Сначала тот направил с ним в те районы вали Динавера Чираг-султана устаджлу, но тоже успеха не добился. Во второй раз препоручил он [то дело] наместнику вилайета Хамадана Гукча-султану каджару. Тот направился туда, тоже не проявил особой заботы и возвратился ни с чем. В третий раз [шах Тахмасб] послал на завоевание области Бабан эмира эмиров и сардара 'Абдаллах-хана устаджлу с огромным войском, подобным полноводному потоку. Мир Хусайн провел кызылбашское войско к горе, называемой Гелала[854], где не могла и змея проползти из-за большого количества деревьев, и встретился [там] с Хаджжи Шайхом. В той схватке принимал участие и родитель [сего] несчастного. Там было убито около тридцати верных отцовских слуг и погибло две-три тысячи человек из кызылбашских племен. Те из эмиров и знатных, что остались б живых, пешком оборванные возвратились обратно.

Шах Тахмасб, раздраженный ненаходчивостью мир /287/ Хусайна, заточил его вместе с братьями[855] Мухаммадом и Рустамом в одну из крепостей. Некоторое время спустя он освободил их из заточения, и сразу после своего освобождения все три брата бежали из Ирана к порогу — прибежищу счастья — султана Сулайман-хана. Из безграничного монаршего милосердия сообразно их положению в вилайете Румелии [им] определили содержание и отправили туда. Спустя шесть лет, проведенных ими в тех районах, по просьбе правителя Имадии Султан Хусайн-бека их привезли из Румелии и вознесли до звания правителей Бабана.

После событий, выше подробно описанных пером повествования, мир Хусайн погиб от руки Будак-бека б. Хаджжи Шайха, и после него остался один сын по имени Хизр-бек. Долгое время он был владетелем округа Марга, относящегося к Бабану. Позднее, во времена покойного султана Мурад-хана, когда Амира-бек мукри отошел от кызылбашей и изъявил покорность высокому османскому порогу, округ Марга отобрали у Хизр-бека и на правах санджака передали одному из его (Амира-бека) сыновей. И по той причине между Амира-беком и Хизр-беком некоторое время продолжались споры и препирательства. Тем временем Хизр-бек приобщился к господней милости, и наступил конец вражде. По сути дела ашират бабан остался без правителя. То племя располагает примерно четырьмя тысячами прекрасно вооруженных храбрецов и никому не подчиняется.

По одной версии, ашираты рузаки и хаккари произошли от [племени] бабан. Люди [племени бабан] весьма склонны к служению и поклонению богу, к [соблюдению] уложений ислама. /288/ Из того народа выходят мужи благочестивые, набожные и добродетельные. Каждому [представителю] племенной знати был препоручен один из округов той страны. И каждый год они собирают среди себя и выплачивают в казну Шахризура четыре харвара золота. Вилайет Бабан входит в августейшие домены. Финансовые чиновники взымают с них не иначе, как по-хорошему, и ежегодно к ним поступает определенная сумма деньгами и натурой. В противном случае, [стоит им прибегнуть] к силе и принуждению, эмиру эмиров, дафтарда-рам и финансовым чиновникам не дают и медного фильса. Положение в том вилайете остается таковым поныне — [до] 1005 (1597) года.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

О правителях Мукри

Из смысла чудесных слов исполненных совершенства ученых и содержания пространных творений законоведов — знатоков шариата выясняется, что родословная правителей Мукри восходит к племени мукрийе, обитающему в районах Шахризура. По словам некоторых достойных доверия [авторов], они происходят от правителей Бабана. Рассказывают, из того рода появился некий Сайфаддин — человек хитрый и коварный. Поскольку его часто [так] называли, он [и] получил известность как Макри[856] или, возможно, Макру — [истина] ведома Аллаху!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ригведа
Ригведа

Происхождение этого сборника и его дальнейшая история отразились в предании, которое приписывает большую часть десяти книг определенным древним жреческим родам, ведущим свое начало от семи мифических мудрецов, называвшихся Риши Rishi. Их имена приводит традиционный комментарий anukramani, иногда они мелькают в текстах самих гимнов. Так, вторая книга приписывается роду Гритсамада Gritsamada, третья - Вишвамитре Vicvamitra и его роду, четвертая - роду Вамадевы Vamadeva, пятая - Атри Atri и его потомкам Atreya, шестая роду Бхарадваджа Bharadvaja, седьмая - Bacиштхе Vasichtha с его родом, восьмая, в большей части, Канве Каnvа и его потомству. Книги 1-я, 9-я и 10-я приписываются различным авторам. Эти песни изустно передавались в жреческих родах от поколения к поколению, а впоследствии, в эпоху большого культурного и государственного развития, были собраны в один сборникОтсутствует большая часть примечаний, и, возможно, часть текста.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Поэмы
Поэмы

Удивительно широк и многогранен круг творческих интересов и поисков Навои. Он — РїРѕСЌС' и мыслитель, ученый историк и лингвист, естествоиспытатель и теоретик литературы, музыки, государства и права, политический деятель. Р' своем творчестве он старался всесторонне и глубоко отображать действительность во всем ее многообразии. Нет ни одного более или менее заслуживающего внимания вопроса общественной жизни, человековедения своего времени, о котором не сказал Р±С‹ своего слова и не определил Р±С‹ своего отношения к нему Навои. Так он создал свыше тридцати произведений, составляющий золотой фонд узбекской литературы.Р' данном издании представлен знаменитый цикл из пяти монументальных поэм «Хамсе» («Пятерица»): «Смятение праведных», «Фархад и Ширин», «Лейли и Меджнун», «Семь планет», «Стена Р

Алишер Навои

Поэма, эпическая поэзия / Древневосточная литература / Древние книги
Логика птиц
Логика птиц

Шейх Фарид ад-Дии Аттар Нишапури — духовный наставник и блистательный поэт, живший в XII в. Данное издание представляет собой никогда не публиковавшийся на русском языке перевод знаменитой поэмы Аттара «Логика птиц», название которой может быть переведено и как «Язык птиц».Поэма является одной из жемчужин персидской литературы.Сюжет её связан с историей о путешествии птиц, пожелавших отыскать своего Господина, легендарного Симурга, — эта аллегория отсылает к историям о реальных духовных странствиях людей, объединившихся во имя совместного поиска Истины, ибо примеры подобных объединений в истории духовных подъемов человечества встречаются повсеместно.Есть у Аттара великие предшественники и в литературе народов, воспринявших ислам, —в их числе достаточно назвать Абу Али ибн Сину и Абу Хамида аль-Газали, оставивших свои описания путешествий к Симургу. Несмотря на это, «Логика птиц» оказалась среди классических произведений, являющих собой образец сбалансированного изложения многих принципов и нюансов духовного пути. Критики отмечали, что Аттару в иносказательной, аллегорической форме удалось не только выразить очень многое, но и создать тонкий аромат недосказанности и тайн, для обозначения которых в обычном языке нет адекватных понятий и слов. Это сочетание, поддержанное авторитетом и опытом самого шейха Аттара, позволяло поэме на протяжении веков сохранять свою актуальность для множества людей, сделавшихдуховную практику стержнем своего существования. И в наше время этот старинный текст волнует тех, кто неравнодушен к собственной судьбе. «Логика птиц» погружает вдумчивого читателя в удивительный мир Аттара, поэта и мистика, и помогает ищущим в создании необходимых внутренних ориентиров.Издание представляет интерес для культурологов, историков религий, философов и для всех читателей, интересующихся историей духовной культуры.

Фарид ад-Дин Аттар , Фаридаддин Аттар

Поэзия / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги