ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Об эмирах Сувайди

Из садов сказаний о минувшем и цветников распространяющих благоухание преданий до обоняния души сочинителя этого несовершенного творения донесся аромат таких известий, что родословная эмиров Сувайди восходит к роду Бармака[782]. Происхождение их племен связывают с одним из гулямов друзей пророка — да благословит его Аллах и да приветствует! — по имени Асвад. Согласно одному преданию, родиной племени сувайди является расположенное в двух стоянках от пресветлой Медины в сторону Сирии селение Сувайда. [Истинное] знание у Аллаха!

Род Бармака свою генеалогию возводит к владетелям Фарса. Первое время в Балхе они занимались поклонением огню, /253/ как неожиданно до воротника их душ донеслось дуновение ветерка господней милости, [над ними] воссияли лучи щедрот вечного и из родника их существования потекла прозрачная вода [истинной] религии. Стихотворение:

Счастливо око, проливающее слезы ради тебя, Благословенно сердце, испепеленное [любовью] к тебе!

Во время [правления] 'Абдалмалика б. Марвана, а по другой версии, во времена власти Сулаймана б. 'Абдалмалика Джа'фар, отец Халида, прибыл в стольный город Дамаск с несметными богатствами и имуществами. Прослышав о его делах, государь повелел привести его в меджлис. Когда привели его в меджлис, государь явил неудовольствие и приказал Джа'фара вывести из меджлиса. На вопросы приближенных о причине перемены в настроении государя он ответил: “Причина такова, что у него был яд, а то, что явился он к нам с ядом, мне не понравилось. Я выставил его за дверь, ибо две кости у меня в предплечье приходят в движение, как только в моем меджлисе появляются отравляющие снадобья”. Спросили у Джа'фара, почему он взял [с собою] яд, сказал: “Я положил яд под [вправленный] в мой перстень драгоценный камень, чтобы в случае [обстоятельств] затруднительных пососать[783] его и обрести освобождение от той беды”.

Это и послужило причиною того, что его назвали Бармаки[784]. [Исполненные] гордости слова Джа'фара пришлись по нраву Сулайману, день ото дня он оказывал ему все большее благоволение, пока не назначил его своим везиром. Стихотворение:

/254/ Затем в течение некоторого времени его сыну Халиду и сыну Халида Джа'фару принадлежал пост везира при Абу-л-'Аббасе Саффахе и его брате Абу Джа'фаре Даваники. Во времена правления Харун ар-Рашида, когда везиром был Йахйа б. Джа'фар, величие и могущество [его] достигли такой степени, что более того при должности везира и векиля невозможно и представить. Преуспеяния, выпавшего на долю его сыновей Фазла, Джа'фара и Мусы, ни в кои веки со времени появления ислама никто не достигал. Однако благодаря наущениям завистников Харун ар-Рашид утратил расположение к Йахйе. Джа'фар был убит, а Йахйа и Фазл до конца жизни остались в заточении и там умерли. Стихотворение:

Богатства и имущества, накопленные ими за время пребывания на везирском посту, были полностью конфискованы в диванскую казну. Если же кто пожелает как следует ознакомиться с обстоятельствами [жизни] той семьи, ему следует обратиться к историческим сочинениям. Сей рассказ не имел своей целью описание оных, и [сочинитель] подробно на них не останавливался.

Каков был конец Мусы, несмотря на [все наши] изыскания в исторических сочинениях, выяснить не удалось. Возможно, когда Харун ар-Рашид повелел схватить его отца и братьев, он укрылся в горах Курдистана и там поселился. Согласно существующему известному преданию и передаваемой из уст в уста традиции, во времена правления Аббасидов трое потомков рода Бармака отправились из Багдада в Курдистан и поселились в местечке под названием Ханджук, относящемся к Генджу[785], на горе Шафталу[786]. Их старший брат посвятил себя там поклонению богу, благочестию и воздержанию и в том весьма преуспел, [став] человеком, чьим молитвам внемлет [господь].

/255/ Однажды его младший брат отправился по одному важному делу. Жители той страны по заведенному обычаю принесли для шейха и его товарищей [их] дневное пропитание. Шейх, его средний брат и [их] друзья поели, а долю брата младшего оставили. Когда младший брат, [исполнив] поручение, вернулся, он потребовал свою долю. Брат средний сказал: “Поскольку отсутствие твое затянулось, мне пришло на ум, что ты нашел себе пропитание[787], и я съел твою долю [тоже]”. Разгневанный его бесчеловечностью, старший брат [принялся] его поносить и осыпать проклятиями: “Да распорет тебе всевышний бог живот за то, что не довольствуешься своей долей”, — и только [он это произнес], как тот юноша упал и вручил душу творцу вселенной.