Читаем Семь бед (рассказы) полностью

Он кивнул и "пошел по рукам". Пожимал крепкие ладони, называл свое имя, запоминал всех отвечавших ему, встречал внимательные, "читающие" взгляды, старался сам угадать, что за человек перед ним. Ребята расставляли на столе бутылки с лимонадом, сок, чай, какое-то печенье, пироги. Обычная безалкогольная вечеринка спортсменов. Двое друзей, "второй средний вес" Алексей, живой и подвижный, и здоровенный Саня, угрюмый молчун с исполосованным шрамами лицом и расплющенными ушами, сразу взяли над ним негласное шефство. Все ребята, вызывая новичка на откровенность, по очереди рассказывали о себе, остальные комментировали их рассказы забавными дополнениями. А он сидел и словно со стороны смотрел на веселую возню ребят, принявших его с первого раза, как равного, и прислушивался к себе: оттает что-нибудь внутри? Нет... Поздно вечером вернулся Андрей, отвез его домой и пожелал на прощанье:

- Спи крепко, ни о чем и ни о ком не думай. Дебют - вещь серьезная.

Через два дня они уже были в другом городе, и "страшный" Саня массировал ему перед поединком плечи и спину, заодно рассказывая правила:

- Все "темные" бьются первыми, на затравку публике, от легких к тяжелым, следом за ними идем мы, по рейтингу и весу. У тебя вес самый легкий, значит, пойдешь в числе первых. Формула боя у вас: одна схватка три минуты. Если оба остаются на ногах, то победа по очкам. Площадка здесь обычный боксерский ринг, с хорошим покрытием. Канаты для атаки и защиты использовать разрешено, как в рестлинге. Драться будете в кимоно, босиком. Запомни крепко: нельзя ничего говорить, ни партнеру, ни судье - снимут с боя сразу и навсегда. Еще нельзя показывать спину, тоже снимут, как за трусость. Остальные запреты стандартные: пах, затылок, горло, суставы, удары локтем. Коленом бить можно, даже в голову. Захваты, болевые и удушающие разрешены все, в том числе и в стойке. Оценивают судьи по пятибалльной шкале, самое "дорогое" - броски из стойки, удары ногой в прыжке с разворотом и удар дальней ногой в голову. Остальное - по нисходящей. Добивание только обозначается, но берегись, могут и пробить, на кого нарвешься. Он тебя хряснет по ребрам или по башке, балл с него, конечно, снимут, а вот если ты после этого не встанешь - все, пиши пропало, победу потеряешь.

Вбежал в раздевалку Алексей, затараторил с порога:

- Объявили ваш бой, через пару выходишь. Послушал про твоего "крестника": вес 63 с половиной, против твоих - десятка разницы, берегись. Первый разряд по самбо и зеленый пояс по каратэ, двадцать лет. Известный клуб его выставляет, не расслабляйся, но и не бойся раньше времени. Андрей сидит в первом ряду, за левым боковым судьей, будет подсказывать. Как сам, размялся?

Он кивнул, встал со скамейки, потянулся, похрустел суставами и начал одеваться. Вылез на ринг, нашел глазами Андрея. Тот подмигнул и поднял вверх сжатую в кулак правую руку: "Покажи им всем!" Что-то бухтел в динамиках голос ведущего, равномерно гудели зрители. Слух привычно отключился от посторонних шумов. В углу напротив неподвижно стоял партнер, глядел тоже куда-то в зал, на своих. Судья проверил у обоих снаряжение, вышел на середину и сделал знак поприветствовать друг друга. Пожали руки, впервые глянув в глаза, разошлись на исходные в ожидании команды. Подумал: "А паренек волнуется - вон, лоб испариной покрылся и перчатки шевелятся, кулаки сжимает". Спросил у себя: "Сам-то что, совсем отупел, где мандраж спортивный? Сейчас ведь бить будут", - и улыбнулся...

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное