Читаем Семь бед (рассказы) полностью

Первые три разведывательных удара в голову он прозевал, уйти не смог, но достал ответными, сравнивая счет. Соперник смело лез в ближний бой, бил точно и болезненно. "Понятное дело, что ты поближе подбираешься, раз с самбо знаком, не расстрелять, так сломать решил? Давай-ка я тебя на другой технике проверю..." Глубокий нырок под боковой удар и серия по корпусу и голове все удары в цель, но слабовато. Партнер прикрываясь разорвал дистанцию, но отдыхать не стал, сразу бросился в контратаку и ударил ногой в прыжке, с разворотом. Попал пяткой в подреберье, туда, где свежий шрам от последнего ранения... Воздух судорожным толчком выбросило из легких, боль вцепилась во внутренности, изогнув тело и не позволяя вдохнуть. Соперник мягко приземлился, сделал обманный финт в сторону, его правая нога взлетела в стремительном боковом ударе в голову. "Уклониться!.." но тело, скованное болью, не сдвинулось. Только успел прикрыться перчаткой, как мощный удар сбил его на пол. Каким-то чудом удалось превратить падение в кувырок и подняться на ноги. Услышал окрик судьи "Стоп!", расслабился и задышал глубоко, приходя в себя. "Вот черт, десять очков двумя ударами!" На счете "пять" поднял руки, показывая готовность продолжать. Обменялись несколькими сериями, боль в боку грызла все сильнее, мешая двигаться. Партнер чувствовал это и усиливал нажим, стремясь увеличить отрыв, увернулся от удара ногой и перехватил согнутой рукой за шею. Прижал к канатам, сжимая удушающий захват. Он вклинил челюсть в локоть соперника, вцепился в его руку, пытаясь хоть немного ослабить хватку и замер не шевелясь, опасаясь броска. Вяло шевельнулась предательская мыслишка: "Продержусь ли десять секунд? Сдаться, что ли? А то бок болит зверски, поди, ребро сломано, да и отрыв большой, не догоню..." И тут услышал крик Андрея:

- Что ж ты делаешь, гад?! Я тебе сдамся, сволочь! А ну, пошел по канатам!

"Андрей, команда, верят ведь..." И вернулась злость: "В стойке душишь, щенок, даже на пол не свалил, так в себе уверен?! Ах ты сопляк, самбист-каратист недоучка, да я тебя вместе с зеленым поясом сожру!" Стиснул зубы, двинулся по силе соперника, толкнулся ногами от канатов. Сальто вышло корявым, но из захвата вывернулся. Ударил рукой в челюсть, коленом в корпус: "Это тебе за мои ребра!", отскок и правой ногой в голову - "На тебе, твоим же!" Перехватил руку и броском через плечо впечатал партнера в пол. Красиво, "на публику", обозначил добивание и отскочил одновременно с выкриком судьи. Соперник поднял перчатки на счете "восемь", двинулся навстречу. Но со злостью вернулось и шестое чувство бойца, теперь все ухищрения партнера читались легко. Он дождался прыжка и срубил его в полете, еще раз "добил". Опять счет, команда "Бой!" - и соперник оттеснен в угол быстрой серией, отскок, еще ногой "пятиочковый"! Гонг. Кончено. Судья поднял его руку. Руку бойца. Спортсмена. Руку победителя. Впервые за шесть лет. Впервые за долгие месяцы разлуки...

Через несколько минут в раздевалку вломился Андрей, распихал поздравляющих, оттер плечом врача и сграбастал в объятьях:

- С возвращением, чтоб тебя разорвало! Я тебя убил бы своими руками, если б ты не очухался. Скажи честно, хотел сдаться? Ведь хотел, я знаю!

- Да отпусти ты, лось, остатние ребра поломаешь. Ну, хотел... Тебе спасибо, не заорал бы на весь зал - может, и все, кранты.

Андрей усадил его на скамейку, извинился перед врачом. Врач заставил подвигаться, ощупывая пальцами кровоподтек на боку, расспросил о самочувствии:

- Нужен рентген, кажется, есть трещина. Здесь будем делать, или дотянем до дома?

- Нет, дома сделаем. Хочу посмотреть, как наши выступят. А ребра - черт с ними, не в первый раз.

В воскресенье они вернулись домой, и Андрей отдал ему деньги, много больше обещанной за победу суммы:

- Это тоже традиция, на первый бой новичка всегда ставят и половину выигрыша отдают, на удачу. А на остальные вся команда гуляет, так что лечись и в следующие выходные едем за город.

Так и пошло: бой, подлечивание на скорую руку травм и подготовка к следующему. Когда остался последний, пятый поединок, команда готовилась к поездке в Сочи, на крупный турнир. Андрей отговаривал ехать:

- Уровень не тот. Формула боя может измениться, бойцы туда едут гораздо опаснее предыдущих. Тем более, ты после травм отойти толком не успеваешь, вес набрать. Жди до конца сентября, готовься, там и поедешь.

- Есть у меня одна идея. Уеду на месяц из города со своими учениками в лагерь, отдохну и подготовлюсь. А на поединок выдерну из оборота все деньги и поставлю на себя.

- Ты что, совсем дураком сделался?! Или фильмов дебильных обсмотрелся? Ты же эти деньги не на дороге нашел, чтоб ими разбрасываться. Горбился на двух работах, да башку свою тупую подставлял ради чего? Чтоб за один бой все спустить, и квартиру, и машину?

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное