Читаем Семь бед (рассказы) полностью

- А если выиграю? Мне тогда до пенсии хватит, чтобы не работать. Буду у себя в техникуме триста рублей получать и пацанов тренировать в свое удовольствие. Рискну. Никогда в жизни не рисковал, ничем. А здесь - решил, не переубеждай. Последний бой, имею право. И не волнуйся ты, подумаешь, дурные деньги, быстро заработал - могу быстро и спустить. К тому же я всегда могу на тебя и следующей весной рассчитывать, так?

Готовился он серьезно, когда вернулся из лагеря, и вес увеличил, и технику поправил значительно. Андрей часто звонил, справлялся, что нужно и не передумал ли. А за неделю до поединка приехал с Алексеем и Саней, отговаривать. Разговор начал Алексей:

- Прислали правила по факсу, это будет финал летнего сезона, труба полная. Поединок без ограничения по времени, пока один не ляжет или не сдастся. Мы оставляем всех, у кого рейтинг ниже пятерки. Раньше с подобных боев без травм никто не приезжал, этот раз тоже не обойдется. Ты брось затею и с поездкой, и со ставкой. Будет другой бой, сыграешь.

- Нет, ребята. Нет у меня времени ждать. Есть одна страна в Европе, всю жизнь съездить мечтал, спешу... Да и в Сочи скоро сезон закончится, когда еще в море выкупаюсь?

- Ты все со своими шутками дурацкими, - взорвался Саня, - говорят тебе знающие люди - нельзя, разобьют! Что ты, семижильный?

- Я вам благодарен, братцы, но решил. А ты, Андрюха, хоть всю команду привези, не поможет. Ты мне обещал? Вот и держи слово, тем более, последний раз.

В ночь перед поездкой он не смог заснуть. Слонялся из угла в угол по пустой квартире и не находил себе места. В полночь разбудил пса и вышел на улицу. Побродили по двору, а потом он неожиданно для себя спросил у пса, как когда-то давно:

- А где наша Варенька? Ну, ищи!

Пес молнией заметался по двору, но, не найдя, подбежал к нему, обиженно растопырив уши и подслеповато заглядывая в глаза.

- Нету? Вот так-то... А давай прогуляемся к ее дому, часа за полтора дойдем, как думаешь?

Дошли, походили вокруг, заглядывая в темные окна. Пес почувствовал ее запах, потянулся к подъезду, радостно поскуливая заскреб лапой дверь. Он с трудом отозвал его, уже жалея об этой затее. Глянул в последний раз на окно: "Как ты, милая? С кем ты?.."

Утром они с псом смотрели какие-то ранние новости, когда позвонил Андрей:

- Давно проснулся, финалист? Готов? Спускайся, я у подъезда.

Он положил трубку, поднял сумку с деньгами и пожитками, призывно хлопнул себя по груди. Пес поднялся на задние лапы, тяжело уронил передние ему на плечи, потянулся с "поцелуем". Он ласково потрепал его за уши, чмокнул в холодный нос:

- Не грусти, я через два дня вернусь. Остаешься за главного, сестренка вечером вернется с дачи - тебя выведет и покормит. Поругай меня завтра, на удачу...

***

Меня разбудил звонок друга.

- Привет, это я, Женька. С праздником тебя! А ты чего не в парке? Хотя, это хорошо. Пойдешь - позвони, у моего дома встретимся и вместе двинем.

Глянул на часы: 11.30, ох ты, поздно-то как! Потянулся, поднял с пола тапок и запустил им в спящего на балконе пса.

- Вставай, лишенец, весь праздник проспали! Тоже мне, пограничник! Сегодня же наш день!

Пес лениво поднялся и широко зевнул, выставив длиннющий язык, словно показывая всем видом свое равнодушное отношение и к празднику, и ко мне. Я соскочил с кровати и вышел на балкон, хлопнув его мимоходом по ушам. Небо было ясным, насколько его позволяли видеть дома вокруг. Надо же, сколько лет помню, всегда на день пограничника погода прекрасная, как по заказу! Я быстро принял душ, побрился и уже в 12 часов мы с псом шагали к центральному парку, на встречу с сослуживцами. Пока ждали Женьку, я еще раз сделал зверю выговор за поздний подъем и пообещал, что если мы не встретим наших, то оставлю без ужина. Но слова мои на Чипа должного впечатления не произвели, он хитро улыбался и махал хвостом, как бы говоря, мол, зря волнуешься, найдем всех в лучшем виде, а на митинги ходить интереса мало, да и лапы все отдавят.

К тому времени, как мы добрались, вся торжественная часть давно закончилась и весь парк был заполнен большими и маленькими группами парней в зеленых фуражках или камуфлированных куртках. Постояли немного рядом с пустой эстрадой, осматривая ближайшие к нам группы, обменялись поздравлениями с парой знакомых, а потом медленно пошли по аллейкам в поисках своих. Прошли совсем немного, когда с параллельной дорожки раздался окрик: "Командир!", и мы увидели наших. Пес дернулся к ним, я отстегнул поводок, и он стремглав кинулся к ребятам, вызвав небольшой переполох среди женской и детской части группы. Когда мы подошли, Чип уже нашел Андрея, которого знал со своего рождения и скакал вокруг него, пытаясь дотянуться языком до лица. Минут десять у нас ушло на объятия, обзывания друг друга худыми или толстыми, старыми или лысыми.

Я с удовольствием разглядывал ребят, мысленно считая и соображая, кого же не хватает в нашей команде. Затем настал черед знакомства с женами, невестами и детьми. Здоровяк Андрей оторвался от Чипа и поднял за руку со скамейки хрупкую девушку:

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное