Читаем Седьмой от Адама полностью

Макс пригласил компаньона поужинать в ресторан гостиницы «Москва», где он вот уже почти месяц с коротким перерывом жил, но Мазин подумал, решил, что светиться в интуристовском ресторане ему не следует, и кое-как объяснил это недоумевающему иностранцу. Для ужина выбрали весёлый «Баку» на Садовой улице, недалеко от Невского проспекта. Изголодавшийся Макс заказал всё, что насоветовал ему жуликоватый официант, и уже раз попавшийся на эту уловку Мазин тихо хрюкнул, когда тот выбрал самое дорогое блюдо в меню — фирменный шашлык «свинаси», но промолчал. Неторопливо и с удовольствием, под дефицитные Хванчкару и Киндзмараули они уничтожили бесконечное количество разнообразных закусок и салатов и наконец дождались момента, когда в зале выключился свет, молодой барабанщик забил в тамтам, и звонкий, высокий голос заливисто завопил: «Виноси»! Под гулкую дробь семенящим шагом два официанта вынесли металлическую подставку, на которой над ярко горящей таблеткой сухого спирта стояли составленные шалашиком шампуры с шашлыком. Мясо, впрочем, оказалось сочным и удивительно вкусным, что искупило для Макса заливистый смех соседа.

Когда оба наелись уже до полного изнеможения и едва дышали, наелись настолько, что разговорчивый официант не смог соблазнить их ни пирожными буше, ни свежей пахлавой, Макс снова вернулся к отложенной утром теме.

— Михаил Александрович, неужели вы бы не хотели, чтобы всё это — нет, конечно, не этот ресторан, а вообще вся эта жизнь длилась не те несчастные отведённые вам шестьдесят, ну семьдесят лет, а столько, сколько вы пожелаете? И не та полная ужасной старческой немощи и боли жизнь, которая ждёт вас впереди, а полноценная, полнокровная жизнь в здоровом и крепком теле.

Мазин нервно крутил в руках коробок со спичками.

— Макс, а почему вы всё время говорите обо мне? А у вас есть другой вариант старости?

— А я, Михаил Александрович, собираюсь торговаться с этим Енохом и поставить ему условие, что мы будем использовать камеру совместно. Я тоже хочу быть бессмертным! Я тоже хочу, пусть не сейчас, но сменить своё постаревшее тело на другое — более молодое и здоровое. Почему нет, Михаил Александрович? Знаете, есть фраза, что такая возможность выпадает раз в жизни… Так вот, это не тот случай! Такая возможность выпадает раз на многие миллиарды жизней! Разве можно ей не воспользоваться? Вы со мной, Михаил Александрович?!

— Не знаю, Макс, — после долго молчания и перекатывания хлебных крошек по скатерти ответил тот. — Это всё так необычно. Я пока ничего не надумал. Дайте мне время. Хотя бы до утра.

Мазин вернулся домой сытый, сильно озадаченный… и снова пьяный. В эту ночь ему не спалось. Проворочавшись в постели около часа, он встал, заварил чай, закурил и стал расхаживать по комнате, рассуждая вслух и жестикулируя. Заспанная мышка, разбуженная этим неожиданным шумом, выползла из домика и, пристроившись поближе к решётке клетки, стала внимательно слушать, сочувствующе покачивая маленькой головкой. Михаила Александровича мучили сомнения. С одной стороны, открывшаяся внезапно перспектива вечной жизни была так поразительна, что у него захватывало дух. Бессмертие! Ну, пусть не вечно, пусть двести, триста лет! Столько всего можно будет… И вот на этом месте он спотыкался. Никакого чёткого представления о том, чем он её заполнит, чем будет заниматься в этой новой, вечной жизни, на ум ему не приходило. Портила радужную картину и другая сторона предлагаемого бессмертия — необходимость для этого отобрать чьё-то тело и, хоть он старательно и обходил это слово, фактически убить кого-то. Ведь переселить чьё-то сознание в своё старое и изношенное тело — даже оставив его в живых — это то же самое убийство или даже хуже: скорее всего, это обречь человека провести остаток жизни в сумасшедшем доме. Ему совершенно не нравилась эта мысль, и он отгонял её, ища всё новые оправдания и перебирая варианты, как можно было бы погуманнее обойтись со старым телом. Так ничего не придумав и не решив, он снова лёг в постель и на этот раз наконец уснул. Всю ночь его мучили кошмары, встал он снова не выспавшись и с головной болью.

Пришло время, читатель, оторваться совсем ненадолго от нашего повествования, которое, вместо того чтобы течь себе плавно ручьём, принялось извиваться, подсовывать под скользкие подошвы наших сандалий подводные ямы и острые камни, а то и вовсе прятаться в подземные русла. Да что ж поделаешь, если так оно и случилось, если так выстроились и переплелись эти странные события. Но перед тем как двигаться дальше, перепрыгивая с камня на камень, стараясь не поскользнуться и не упасть в этот быстро несущийся поток, передохнём минутку на берегу.

Авторское отступление — первое и единственное.