Читаем Седьмой от Адама полностью

В укромный закуток «Парка культуры и отдыха имени Кирова» (в народе ЦПКиО, а среди коллекционеров «садик») они приехали часам к десяти. Народу было не много — человек тридцать-сорок. Было ещё довольно холодно, и сезон, когда тут набивалось по полторы сотни собирателей, ещё не начался. Тут не было филателистов — у них был свой клуб и свои места тусовки, но все остальные виды полулегального и вовсе нелегального коллекционирования в сезон были представлены. Поскольку Мазин успел за свою жизнь пособирать практически всё, то знал он тут многих, здоровался, перекидывался несколькими словами. Макс, поначалу надувшись оттого, что Мазин не привлекает его к разговорам, ходил молча, разглядывал разложенные в пластиковые кляссеры монеты, наградные знаки, медали. Потом увидел старые фотоаппараты, оживился и даже загорелся купить один из них — какой-то из ранних советских — для своей коллекции, но Мазин его отговорил, объяснив, что цену ему заломили несуразную и что он сторгует этот аппарат позже и в два раза дешевле. Макс недоумевал, что они тут выхаживают, пока утомлённый его нытьём Мазин не объяснил, что на то есть два резона. Во-первых, он ждёт, когда подойдут ещё несколько человек, торгующих фотоаппаратурой и хорошо в этом разбирающихся, знающих многое и многих и у которых он надеется что-то выяснить про загадочные камеры Еноха. Может, какая-то ниточка и образуется. А во-вторых, это именно то место, куда и должен прийти Енох, который будет разыскивать свою, судя по всему, потерянную или украденную камеру.

— Но как мы его узнаем? — удивился Макс.

— Никак, — беспечно ответил Мазин. — Но он может узнать вас. Вы же говорите, что как две капли похожи на вашего предка, хорошо знакомого с Енохом.

— Так значит, мы ловим Еноха на живца? — возмутился Макс. — То есть на меня! Спасибо огромное, Михаил Александрович.

— У вас есть лучшее предложение? — обиделся тот.

Народ прибывал. Мазин уже переговорил почти со всеми, у кого надеялся получить какую-то информацию, но безрезультатно. Они уже изрядно промёрзли и собрались уходить ни с чем, когда Мазину повезло. Невысокий старичок в тёплой вязаной шапочке с козырьком и в драповом пальто раскладывал свою сумку на самодельном прилавке. Там были объективы, детали от фотокамер и несколько старых фотоаппаратов с мехом-гармошкой. Мазин подошёл, почтительно поздоровался, угостил старичка «Житаном» из предварительно отобранной у Макса пачки и завёл профессиональный разговор о спусковых шнурках, затворах и каких-то вставных диафрагмах. Увлечённо побеседовав, он под конец невзначай спросил, не интересовался ли кто из клиентов фотокамерой «Енох». На что старичок совершенно спокойно ответил, что да, ходил тут один такой неделю-две тому назад. Просил сообщить ему, если кто-то будет предлагать такую камеру, и даже обещал ему вознаграждение, но вот давать свой телефон запретил категорически. Так что если Мазину есть что предложить и он хочет встретиться, пусть оставит свой номер, и клиент с ним свяжется. Давать свой домашний телефон Мазин не собирался, а когда он подозвал Макса, изложил ситуацию и предложил оставить его гостиничный адрес, то рыжий напрочь отказался это делать. Выход нашёл тот же тихий старичок, с интересом наблюдавший их спор:

— А вы назначьте точку и время встречи, а я ему передам.

Время назначили на вечер, в большом кафе на Невском проспекте, хорошо освещённом и людном. Мазину подумалось, что так будет безопаснее.