Читаем Седьмой от Адама полностью

— Наверно, так, — вздохнул Мазин, которому страшно не хотелось вылезать из-за стола и отправляться неизвестно куда на поиски опасного незнакомца. — И где вы предполагаете его искать?

— Мне кажется, что нам его будет легче найти среди богатых людей, среди элиты. Он же должен быть очень богат. Столько знаний и опыта — он должен зарабатывать кучу денег, — воодушевился Макс.

— Макс, вы, похоже, не совсем отдаёте себе отчёт, где вы оказались! Вы уже месяц здесь находитесь — и так ничего и не поняли? Пример богатого человека в нашей стране — это старающийся жить как можно незаметнее миллионер Корейко, который не знает, на что истратить и куда бы ему спрятать свои миллионы. Ничего мы в этом направлении не найдём, кроме неприятностей. Нет, искать его нужно вовсе не там и не так, — грустно ответил Мазин.

Подвал давешнего алкаша в лабиринте лиговских дворов Мазин отыскал довольно быстро. Обитая жестью и покрашенная красным суриком дверь оказалась закрыта изнутри. Они долго по очереди ломились в неё, наконец лязгнул засов, и в проёме вырос огромный опухший детина в грязной майке, таких же грязных солдатских галифе и тапках на босу ногу. На левом плече его синела полурасплывшаяся наколка «ВДВ», спускающаяся на парашюте, а с правого призывно подмигивала полуголая девица. Какая-то надпись была выколота ещё и на левой половине его необъятной груди, но, прикрытая майкой, открывала только две начальных и столько же последних букв: «Не» и «ую», оставляя зрителю простор для фантазии.

— Чё надо?

На явственный запах помойки, который от него исходил, накладывался нежный запах огуречного лосьона, который, видимо, он только что использовал. Нет, не для мытья и уж тем более не для того, чтобы побрить свои внушительные щёки, — совершенно бандитская (как для себя определил Мазин) рожа его заросла недельной щетиной, — а лосьон он, очевидно, употребил внутрь. За спиной его виднелся стол, собранный из деревянных ящиков и покрытый газетами. Мазин не заметил его во время своего первого посещения этого притона и подумал, что, возможно, стол был собран сейчас, а потом при ненадобности будет трансформирован, например, в спальное место. Вокруг стола на таких же шатких ящиках сидели двое мужчин и женщина, впрочем, отличить её можно было только по высокому визгливому голосу, которым она, не обращая внимания на пришедших, излагала какую-то матерную историю. Рядом на груде тряпья, почти сливаясь с ней, лежал кто-то ещё, но определить половую или возрастную принадлежность лежавшего не было никакой возможности. Стол был плотно заставлен грязными стаканами; зелёными флаконами с огуречным лосьоном; розовыми, с какой-то неведомой туалетной водой; а посередине одиноко возвышалась начатая бутылка «Солнцедара». Пепельницы не было, и компания, явно гулявшая не первый час, бросала пепел и окурки прямо на пол. Знакомого алкаша Мазин среди пирующих не увидел.

Как могли, перебивая друг друга и старательно избегая упоминания слова «фотокамера», компаньоны растолковали детине в майке цель своего прихода. Детина не впечатлился и, буркнув, что давно не видел того, кто им нужен, стал закрывать дверь. Мазин подставил ногу, не давая двери захлопнуться, и вытащил из кармана три рубля. Детина сразу стал сговорчивей, приоткрыл дверь и поведал, что Толик, тот, которого описывает Мазин, пропал ещё дней пять тому назад и что примерно тогда же его уже спрашивал один мужик.

— Как он выглядел — этот, который спрашивал? — встрял Макс.

— Да обыкновенно, невзрачный такой, в очочках, — ответил детина, не отрывая взгляда от денег. — Ещё имя такое смешное. Передайте, говорит, если спрашивать будет кто. Боцман! — крикнул он кому-то из сидящих у стола. — Как того мужика-то звали, который про Толяна спрашивал? Ну, имя такое странное, как у этих, которые при гаремах живут?

— Пидор, что ли? — отозвался хриплый голос из комнаты, и вся компания загоготала.

— Да, сам ты… Нет… Этот… О, вспомнил, евнух!

— Может, Енох? — мертвенным голосом переспросил Макс.

— Точно, Енох, — подтвердил детина и, выхватив трёшку из пальцев Мазина, захлопнул дверь.

Идти во второе место, которое наметил для поисков Мазин, уже не имело смысла: коллекционеры собирались в садике с утра пораньше по выходным, и потому Михаил Александрович решил отправиться туда следующим утром, благо была суббота. Да и вообще, после разговора с алкашами его сильно подташнивало. Букет запахов, вырывавшийся из их жилья, был таким сильным, что Мазину хотелось заткнуть нос. Он подумал, что в последние дни стал гораздо острее, чем раньше, ощущать запахи, свалил это на подступающую весеннюю аллергию, которая случалась у него почти каждый год, и перестал об этом тревожиться.