<p>Глава 15. Кузема</p>

До станции Большая Волга мы с медведем добрались в два счёта. Сначала я придерживал его за рукав, всё ещё опасаясь, что он вдруг рванётся и убежит от меня, а потом оказалось, что, цепляясь за него, я шагаю куда шире и быстрее. В конечном итоге он попросту перехватил меня за руку, как малыша, и почти волок по улицам. Мне только и оставалось, что указывать направление.

Билеты на поезд я купил онлайн, и мы сели на металлические сиденья в углу станции за колонной. Я написал Маше и Вилли, очень коротко, потому что вдруг перепугался, что зарядка смарта сядет, пока мы доберёмся до Куземкино.

До первой электрички оставалось ещё три часа, деваться нам всё равно было некуда — так что можно было отдохнуть. Я достал из рюкзака бутылку с водой и показал Самсону, как пить. Он быстро сообразил и почти не облился.

На станции никого не было: тусклое окошко круглосуточной кассы, задвинутые жалюзи, торговые ларьки и забытая газета на сиденье напротив. Постепенно меня начала одолевать усталость, и я почти задремал, когда Самсон вдруг потряс меня за плечо. Я подскочил, испугавшись, а он указал на плакат, который висел на стене у окна, среди множества других, сообщающих правила поведения на железной дороге, телефоны экстренных служб и последовательность действий в случае терактов. Этот, в уродливейших, если честно, картинках, рассказывал о правилах перевозки по железной дороге. Как обычных домашних животных, так и оборотней.

Вообще-то медведей возят в багажных вагонах. А если почему-то очень нужно в общем, то только в противооборотном ошейнике, наморднике и специальной маркирующей робе.

Теперь Самсон тыкал пальцем в этот плакат и смотрел на меня, глумливо ухмыляясь. Мол, нет у тебя ни ошейника, ни робы, ни документов на владение петом. Поймает тебя первый же полицейский.

— Нет, — сказал я, покачав головой. — Нам не нужно.

Я достал из кармана смарт и показал Самсону наши электронные билеты.

— Вот, видишь? Это билеты для людей. Ты — человек.

Я ещё раз повторил это, ткнув пальцем ему в грудь, как раз в кое-как зашитую прореху на комбезе. «Ты — человек».

Самсон оскалился на меня. Чёрт побери, если он так кому-нибудь улыбнётся в электричке, нас тут же заберут в полицию! Но он хотя бы не стал возражать и настаивать на ошейнике — вот это был бы, конечно, номер.

Тут мне пришло в голову, что если я буду разговаривать с огромным раненым дядькой на английском, то это выдаст нас ничуть не хуже медвежьей улыбочки. Разумеется, научить его русскому за пару часов я не надеялся — не до такой степени я фантазёр.

Но всё же решил попробовать.

— Смотри, — сказал я Самсону, — «yes» — это «да». А «no» — это «нет». Повтори: «Да».

Какое-то время он то ли не понимал меня, то ли упрямился. Но в конце концов произнёс хриплым басом «да» и «нет» по-русски. Чтобы проверить, как он меня понял, я спросил:

— Я — человек?

Сначала Самсон отвечал «да» по-английски. И я никак не мог объяснить ему, чего от него требуется. Но потом, отчаявшись, я сказал в сердцах, разумеется по-русски:

— Чёрт, ну ты и тупорылый медведь!

И тут — чудо — услышав от меня русскую речь, Самсон широко улыбнулся и произнёс хриплым басом:

— Да.

Ерунда, конечно, но я ужасно обрадовался! Едва не расцеловал его! Дальше дело пошло на лад, и к тому времени, когда в холле станции появились первые пассажиры и надо было выходить на платформу, у меня имелся не просто говорящий медведь, а медведь-полиглот.

Сначала я думал, что самое сложное для нас с Самсоном — проехать на автобусе по утренней Москве от Савёловского до Казанского вокзала. Москва казалась мне средоточием настороженных полицейских и множества людей, чьё внимание огромный мужик в рабочем комбезе, шлёпках и с перевязанной головой запросто может привлечь. Но на деле оказалось, что среди этих толп на нас никто и внимания не обратил! Полицейские скользили равнодушными взглядами, а на Комсомольской площади встречались экземпляры куда хлеще Самсона, с его всего-то перевязанной головой.

Самую большую неловкость мы пережили вовсе не в Москве, а в маленьком автобусе, который вёз нас из Коломны в Куземкино. На автобусной станции я купил нам с Самсоном ещё бутылку воды, взамен той, что мы уже выпили в электричке, и четыре пирожка — два с мясом и два с капустой. Ещё хотелось мороженого, но, поразмыслив, я отказался от этой мысли — неизвестно, как организм оборотня отреагирует на такое. Даже и с пирожками вышло не слишком ловко. Я не дотерпел до нашей остановки, достал их, пока ехали. Самсон, конечно, в два счёта, а точнее, в два укуса расправился со своей порцией, но как он это сделал — широко раскрывая зубастый рот, довольно чавкая и облизываясь! Тётка-кондуктор в ядовито-жёлтой жилетке тут же сделала нам замечание:

— Молодые люди, нельзя есть жирное в общественном транспорте!

А пирожки вовсе не жирные были.

Самсон уставился на тётку и — о чёрт побери! — улыбнулся. Кондукторша побледнела.

— Мы больше не будем! — воскликнул я. — Нам вообще выходить уже. Пойдём, Самсон.