Читаем Самсон полностью

Но ответа не дождался. Тут прискакали близнецы и приволокли огромные, как раз на Самсона, летние шлёпанцы и хирургические бахилы. Бахилы закрывали нечеловечески волосатые пальцы медведя с желтыми обломанными ногтями, зато шлёпанцы будут смотреться посреди улицы или в поезде менее странно. Лучше всего были бы резиновые сапоги Савы, которые я как раз видел в кормовой, но возвращаться в блок за ними было бы безумием.

— В общем и целом нормально, — сказал я, когда Самсон обулся и накинул на голову капюшон комбеза, чтобы повязка на голове не слишком бросалась в глаза. — Можем идти.

Тут я посмотрел в смарт, который пару раз вибрировал, принимая сообщения, пока мы разбирались с одеждой. Вилли ответил: «Безнадёжно. ПС дремлет, но очень чутко».

Мы оказались в тупике.

— Что ж, — сказал я вслух, — наш план с самого начала был кривым, а теперь и вовсе…

— Нет, — сказала вдруг Маша и протянула мне свой элключ. — Это хороший план, Ёжик. Можешь мне поверить. Идите.

— А как же ты? — спросил я, одновременно чувствуя радость и… радость. То есть вы понимаете, я ужасно обрадовался, что Цейхман на такое способна!

— Не важно. — Она упрямо мотнула кудрявой головой. — Я виновата в том, что он вообще здесь оказался, так что не важно.

— Ты потрясающе крута, подруга! — сказала ей Анка.

— Мы всегда так и думали, — подтвердила Ксанка.

— Спасибо! — просто сказал я.

Я взял Самсона за рукав, и мы пошли за близнецами к нашему тайному проходу. У самой двери я обернулся. Маша стояла посреди лаборатории, освещённая жёлтым светом верхних светильников и синим — из открытой позади неё двери в больничную комнату. Из-за этого дурацкого света она казалась особенно маленькой и какой-то неправильной, словно нарисованной. Заметив, что я смотрю на неё, Маша печально улыбнулась и упрямо, очень по-цейхмановски, мотнула головой, так что кудрявые пряди скользнули по её щекам.

Когда мы выбрались на улицу, стало, кажется, ещё темнее. Дождь затих, но ветер усилился и пробирал насквозь. Нам оставалось самое страшное — выйти с территории Конторы через проходную. Я всё так же вёл Самсона за рукав, стараясь отогнать от себя страшные опасения: он не справится, вырвется, начнёт переход в самый неподходящий момент или сделает ещё что-нибудь такое же глупое.

Но пока всё шло хорошо. У здания проходной я сунул ему в руку элключ.

— Это ключ. Он открывает турникет. Он тебя пропустит.

Я старался говорить медленно, чётко выговаривая все слова. Глаза Самсона я почти не видел в тени от капюшона, но надеялся, что он смотрит на меня и понимает хотя бы половину.

— Первой пойдёт Анка, — я указал ему на Анку, и она даже присела в дурацком книксене. — Смотри, как сделает она, и делай так же. Понятно? Ты понял меня, Самсон?

— Да, — ответил он, показав Анке блеснувшие в свете фонарей зубы.

— Потом сразу ты. Сгорбись, опусти голову. Если охранник спросит тебя о чём-то, не останавливайся, просто иди, сделай вид, что не услышал. Понятно?

Медведь кивнул.

Ох, я всё ещё не был уверен, что его не выучили просто говорить «да» и «нет» и время от времени кивать вместо ответа. Но делать нечего — была не была!

Мы подошли к двери проходной и выстроились перед ней, как дети в детском саду, — друг за дружкой.

Анка, стоявшая первой, положила руку на ручку двери. Потом рванула её — и мне показалось, что кишки у меня дёрнулись вслед.

Дверь предательски заскрипела. Охранника не было видно — в его будке горел приглушённый свет, и всё. Анка легко, словно ничего особенного, шмыгнула к стойке, быстро обернулась, показала ключ Самсону, демонстративно приложила к датчику, толкнула турникет и в два счёта оказалась на другой стороне.

Я легонько подтолкнул Самсона в спину.

Он прошёл, и тут я понял, что надо было обувать его в бахилы! Шлёпанцы шлёпали! Да ещё так оглушительно, словно кто-то мух колотил свёрнутой газетой.

Охранник, который, видно, спал, глубоко утонув в своём кресле, и просто не был нам виден, громко всхрапнул, а потом пукнул.

Ксанка за моей спиной прыснула смехом.

Я едва не умер от страха, когда Самсон остановился у стойки, медленно, аккуратно обернулся, показал мне свой элключ — точно так, как несколько секунд назад сделала Анка, — и точно так же торжественно приложил его к турникету.

Охранник снова засопел и заворочался.

— Пойдём вместе, — шепнула мне Ксанка, и мы с ней почти прыгнули к турникету.

Через одну — самое большее две секунды мы все были на пустынной улице.

— Я думала, не смогу сдержаться, — хихикнула Ксанка, когда мы вышли. — Это нервное.

Я забрал у Самсона Машин ключ, приложил свой и отдал оба Анке.

— Сунешь оба в мою тумбочку. Маше я ещё напишу, скажу, пусть врёт, что я у неё элключ украл, а её в лабораторию хитростью заманил.

— Не поможет, — помотала головой Анка, но ключи взяла.

— Ну, бывайте, ребятки, — сказала мне Ксанка и вдруг быстренько обняла меня. — Не обижай мишку, Ёжик.

— Не буду, — сказал я. — Спасибо, девочки.

— Прощай, Мишутка, — сказала Анка Самсону и шутя ткнула его кулаком в живот. — Знаешь, Ёжик, имя Самсон ему не подходит. Глупое какое-то имя.

— Да, — неожиданно сказал медведь. Будто что-то понял.