Читаем Садовые чары полностью

– Вы когда-нибудь думали о том, чтобы обзавестись детьми? – поинтересовался он.

– Нет, – ответила она, не переставая смотреть.

– Никогда?

Она заставила себя прекратить думать о его губах и поразмыслила над этим вопросом.

– Ни разу, пока вы не спросили.

Он отправил в рот еще один кусок, потом указал вилкой на тарелку.

– Это изумительно. Пожалуй, я никогда так вкусно не ел, пока не познакомился с вами.

Наверное, чтобы средство подействовало, должно было пройти какое-то время.

– Следующим номером вы признаетесь, что я напоминаю вам вашу мать. Я ожидала от вас чего-нибудь менее избитого. Ешьте.

– Нет, вы ничуть не похожи на мою мать. Ее свободолюбивый нрав не позволяет ей размениваться на такие приземленные материи, как стряпня. – Клер вскинула брови, Тайлер улыбнулся и продолжил есть. – Валяйте, я вижу, что вы хотите что-то спросить.

Она немного поколебалась, потом сдалась и спросила:

– Каким образом так вышло?

– Они гончары, мои родители. Я вырос в колонии художников в Коннектикуте. Не хочешь носить одежду? Пожалуйста. Не хочешь мыть посуду? Бьешь старую и делаешь новую. Забил косячок и спи с мужем лучшей подруги. Всех все устраивает. А вот меня не устраивало. Я ничего не могу поделать с моей артистической натурой, но стабильность и порядок значат для меня больше, чем для моих родителей. Жаль только, у меня не слишком с этим получается.

«Зато у меня с этим все обстоит отлично», – подумала она, но вслух ничего не сказала. Еще обрадуется, чего доброго.

Последние два куска – и на его тарелке ничего не осталось.

Она выжидательно поглядела на него.

– Ну как, вам понравилось? Что скажете?

Он посмотрел ей в глаза, и от силы его желания она едва не упала с табуретки. Это было нечто сродни порыву осеннего ветра, который подхватывает и несет осенние листья с такой силой, что они могут ранить. Для таких тонкокожих людей желание опасно.

– Скажу, что я хочу пригласить вас на свидание.

Клер вздохнула и понурилась.

– Черт.

– Летом субботними вечерами во дворе Орионовского колледжа играют музыку. Пойдемте со мной в эту субботу?

– Нет, я буду занята.

– Чем?

– Буду готовить вам новую запеканку.

* * *

Сидни работала вот уже третий день, и вот уже третий день ни один человек не желал сделать у нее стрижку и ни один из постоянных клиентов «Уайт дор» не соглашался даже вымыть у нее голову, даже если их собственный мастер задерживался с предыдущим клиентом.

И это выводило ее из себя.

В обед, поскольку делать ей все равно было нечего, а свой сэндвич с телятиной и чипсы из сладкого картофеля, приготовленные для нее Клер, она уже съела, Сидни предложила принести чего-нибудь перекусить другим мастерам. Они были ребята неплохие, подбадривали Сидни и уверяли, что все наладится. Клиентами, впрочем, делиться не торопились. Нужно было придумать какой-то способ продемонстрировать, на что она способна, обзавестись собственной клиентурой.

В «Кофе-хаузе» и «Браун бэг кафе» Сидни поболтала с работниками и предложила им скидки, если они зайдут в «Уайт дор» и подстригутся у нее. Особого воодушевления ее предложение ни у кого не вызвало, но это все-таки было хоть какое-то начало. Она вернулась в салон и поставила пакеты со снедью в комнате отдыха, потом отнесла стаканчики с кофе латте и холодным кофе на рабочие места тем из мастеров, кто еще работал.

Последней она подошла к Терри. Сидни улыбнулась и поставила стаканчик с соевым латте на столик.

– Спасибо, Сидни, – поблагодарила Терри; она сосредоточенно прокрашивала более темной краской отдельные пряди белокурых волос своей клиентки.

Та подняла голову, и Сидни узнала Ариэль Кларк.

Первым ее побуждением было потребовать извинений за то унижение, которому Ариэль подвергла их с Клер в субботу вечером, но Сидни прикусила язык и удалилась, не произнеся ни слова. Ей не хотелось окончательно испортить себе настроение.

Однако Ариэль Кларк была другого мнения.

Чуть позже, когда Сидни подметала чье-то рабочее место на другом конце салона, Ариэль подошла к ней. Эмма очень походила на свою мать: те же пепельные волосы, те же голубые глаза, та же надменная самоуверенность. Даже в те времена, когда Сидни с Эммой были подругами, Ариэль всегда относилась к Сидни свысока. Если девушка оставалась в доме Кларков на ночь, Ариэль была с ней неизменно вежлива, но Сидни всегда чувствовала, что к ней снисходят, а не обращаются как с равной.

Ариэль и не думала сходить с последнего, оставшегося неподметенным пятачка, и Сидни наконец остановилась.

Она выдавила из себя вежливую улыбку, хотя до боли стискивала ручку швабры. Если она хотела удержаться в «Уайт дор», не стоило ломать швабры о головы клиентов, даже когда они того заслуживали.

– Здравствуйте, миссис Кларк. Как поживаете? Я видела вас на приеме. Жаль, что не получилось с вами поздороваться.

– Ничего страшного, милочка. Ты ведь работала. Это было бы неуместно. – Ее взгляд скользнул по швабре вниз, к жалкой кучке обстриженных волос, которую сметала Сидни. – Я так понимаю, ты здесь работаешь.

– Да.