Читаем Рыданья полностью

Наконец я заснула, и мне приснился отец. Я была маленькой девочкой, и мы с ним гуляли по городу. Останавливались, рассматривали витрины, папа купил мне конфеты в киоске, мы ездили на трамвае. Вдруг вижу, мы заходим в магазин на Мицкевича. Не знаю, что происходит: то ли я маленькая, то ли уже большая, а папа только улыбается. Мы поднимаемся на лифте на второй этаж, потому что папа всегда ездил на лифте, выходим. Оно там, висит себе в конце зала. Папа говорит, чтоб я его примерила, потом идет в кассу, платит, и мы уходим. Снова лифт, и мы снова на улице, но я уже в пальто.

Это был знак, знак! Утром у меня опять сводило ноги, и никакой прозак не помог. Все стало ясно: я должна купить пальто, я должна купить это пальто. А потом, а что потом? Потом я сделаю все, как надо. Напишу короткое резюме и отнесу в несколько фирм. Я давно хотела это сделать, давно хотела, но сейчас я точно это сделаю. Стоит войти в любой офис в этом пальто, на меня по-другому будут смотреть. Оно меня защитит, оно меня защитит.

Выхожу из квартиры. Около мусорки лежали разбитые кирпичи, я спрятала один в сумку, чтобы разбить этот чертов датчик на пальто, и иду дальше. Хожу по городу, меня колотит. Руки-ноги дрожат, желудок свело, но я иду. И чем ближе подхожу к магазину, тем становлюсь спокойнее. Мною овладевает спокойствие, полное спокойствие. Не знаю, что происходит, я сама успокоилась или лекарство начало действовать.

Вхожу в лифт, еду на второй этаж. Нет, нет, я не подхожу к пальто, я его вообще не вижу, иду примерять майки. Футболки, боже мой, чтобы обыкновенная майка столько стоила! Ну ничего, меряю: желтая — нет, красная — нет, серая? Да, серая — ко всему подойдет. У меня такая нежная кожа, мне не идут яркие цвета.

Беру майку и как бы равнодушно прохожу мимо пальто. Оно здесь, висит. Вокруг никого, ни одной продавщицы. Я хватаю пальто, беру какое-то платье с вешалкой и иду в примерочную. Вот оно, вот, Боже правый, вот. Сейчас. Достаю кирпич и бью по датчику. Тишина, полная тишина — чего я так боялась, чего? Все будет хорошо…

Я еще несколько раз ударяю по датчику и осколки вместе с кирпичом кладу в сумку. Пальто чистенькое, понятно, что ему ничего не сделалось, я же подложила носовой платок. Надеваю пальто, подкалываю булавками подол и сверху надеваю свою дубленку. Застегиваюсь и выхожу. Как ни в чем не бывало иду в кассу. Спокойно протягиваю футболку, платье и говорю: платье маловато, а футболку беру. Кассирша улыбается и спрашивает: может, поискать больший размер? — Нет, нет, слишком яркий цвет. В другой раз. — Как угодно, отвечает она и упаковывает футболку.

Я выхожу. Спокойно, спокойно, все идет отлично. Лифт, съезжаю вниз, прохожу через антикражные ворота, охранник сам открывает мне дверь, и я выхожу. Улица, люди, машины, а я иду себе как ни в чем не бывало. Наконец останавливаюсь у какой-то витрины. Смотрю: никто за мной не гонится? Нет, все спокойно. Остановка, я сажусь в трамвай и уезжаю.

Наконец я дома. Снимаю дубленку, откладываю ее в сторону, и вот… Господи, какое оно красивое. Откалываю булавки, щеткой прохожусь по нему несколько раз. Вправо, влево. Оно переливается. Темно-синее, черное, коричневое. Кофе, телевизор, сижу и думаю. Ну хорошо, а если они сориентируются, если сообразят, что тогда делать? Ведь они же могут прийти сюда и устроить обыск. Конечно, они придут, ведь я же вчера примеряла это пальто. Продавщицы сообразят. Спокойно, спокойно, ведь никто ничего не знает. Я снова меряю его: чудесное, оно чудесное и ужасно мне идет.

Я складываю пальто и прячу его на антресоли. Спокойно, спокойно, ведь здесь его никто не найдет. Вернулась Аня, пришел Пётрек, я накормила их обедом, ничего не сказала и просидела на кухне до самого вечера. Господи, я снова не могу уснуть. Ведь если кто-то придет, то сразу заглянет на антресоль, сразу на антресоль. А если Аня случайно заглянет? Что я ей скажу, что я ей скажу?

Я заснула в пять, и мне снова приснился отец. Мы ходили по нашему старому саду и собирали клубнику. У меня уже почти полная корзинка, но внезапно я спотыкаюсь и падаю. Папа подходит ко мне, помогает подняться, и мы собираем клубнику в мою корзинку. Медленно, каждую клубничку вытираем и кладем в корзинку. И тогда папа спрашивает, как там мои годовые оценки. Годовые оценки, папа? Почти все пятерки, только по биологии четверка, потому что учительница меня не любит.