Читаем Рыданья полностью

Больше всего меня выводит из себя это вранье. Нет, нет, такое и раньше было, но сейчас я его не переношу. Этот бред по радио и телевизору. К чему все это? Коммунисты, верующие. Одни пропихивают своих детей в какие-то контрольные органы, другие покупают детям дома за левые доходы. Кому нужно это вранье?

Ну и Мариоля. Пристала со своей помощью. Почему я разрешаю втягивать себя в эти дурацкие разговоры? Она приносит газеты, звонит, предлагает встретиться. Хорошо, когда у тебя есть соседка, но до поры до времени. Все же ясно: ничего не выйдет, а она талдычит свое: самое главное — не отчаиваться, правда, Юс тынка! Правда, правда.

Сорок четыре года жизни и семнадцать лет скучной работы. С восьми до четырех. Перекур, второй завтрак, и так день за днем. Выходные, отпуск, сплетни, слухи. Как я могла все это выдерживать? Столько лет? Когда-то мечтала: брошу все, займусь чем-то новым… И что? Меня не хотят взять даже уборщицей!

У меня был кабинет, стол, четыре мужика в подчинении. Золотые руки. Водопровод, канализация, электричество, только газом мы не занимались. И если что-то случалось, то приходили даже в воскресенье. Двоих уволили вместе со мной, но мужикам-то проще. Пан Янек сейчас дежурит на стоянке, а Анджеек, самый молодой, где-то работает по-черному.

Понятное дело, всякое бывало. Два года назад в квартире около лифта на девятом этаже нашли труп старика. Привязал веревку к двум табуреткам, так и лежал. Через месяц тело лопнуло, и вонь дошла до соседей. А еще денежные балансы в конце года, чтоб ничего не оставалось, ну и в принципе все.

Понятно, кому сейчас легко? Кого ни встречу, у всех проблемы. Столько людей поувольняли, поотправляли в бесплатный отпуск или грозят увольнением. Нет, вообще-то, я знаю одну пару, у которой все хорошо. Домик себе купили, он стал каким-то директором. Только с личной жизнью не очень, детей не могут иметь.

Сейчас новые люди нужны, а не такие отсталые, как я. Молодые, пробивные, которые все умеют делать. Все-все, от начала до конца. Один такой даже поселился рядом с нами. Снимает квартиру того самого деда. Все время улыбается и здоровается, как будто мы сто лет знакомы. А кто я ему, чтобы он так со мной здоровался?

И за маму я переживаю: она такая доверчивая. С тех пор как умер папа, сидит одна и разговаривает с фотографиями. Я ей звоню каждый день, но что толку? Столько раз ей говорила: оставь ты свою квартиру, поменяй на другую, поближе ко мне. Ничего не помогает: я здесь прожила почти всю жизнь, здесь и умру. И все в том же духе. Ну и что мне делать, если она даже слушать меня не хочет.

Хуже всего, что у меня заканчиваются деньги в банке. Да, я кое-что отложила за несколько лет. Немного, конечно, но все-таки. Думала, что-нибудь куплю: может, машину или однокомнатную квартирку Ане. Сейчас, когда ввели закон о принудительном выселении, можно дешево купить квартиру.

Пришлось все снять со счета — не буду же я у него просить деньги на сигареты и корм для кота. Ему бы это не понравилось, я знаю, любимому мужу это бы не понравилось. Состроил бы кислую рожу, стал говорить о трудностях. Нет, нет, не дождется, не буду я его ни о чем просить. Ни о чем. Я пока сама могу купить себе трусы и колготки.

Во время первого визита врач дал мне несколько советов и выписал рецепт. Во-первых, много гулять, побольше общаться с людьми, разговаривать, не думать о плохом. А во-вторых, прозак. Начала принимать, и действительно все как-то изменилось. День стал длиннее, и на душе как-то поспокойнее. Ну и ноги. Почти перестало сводить. Серьезно, не так, как раньше. Всю жизнь у меня сводило ноги, а теперь все прошло. Значит, лекарство действует.

В конце концов я начала выходить на улицу. Насмотрелась бреда по телевизору, хватит. Пётрек на работе, Аня в школе, а я иду в город. Пешком, пешком, нечего тратить деньги на автобус. Никогда в жизни я не ходила в парк, а сейчас — пожалуйста. Пройду несколько шагов, сяду на скамеечку и смотрю на людей. Все куда-то спешат, все бегом, бегом. А я? Я сижу на своей скамейке и делаю вид, что тоже чем-то занята, только присела на минутку отдохнуть.

Сначала я не могла заходить в магазины. Сама не знаю, что со мной творилось. Меня сразу начинало трясти. Входила в гастроном и думала, что могу съесть все, что лежит на прилавках. Нет, я не была голодной, и тем не менее. Или в магазинах электротоваров: мне хотелось все посбрасывать с полок. Только это бессмысленно, меня бы вышвырнули из магазина, и что дальше?

Иногда мне даже нравится ходить с Мариолей на разные встречи по поводу работы. Люди там такие испуганные. Все: и те, у кого нет работы, и те, что с нами беседуют. Тесты, мотивация, не верю я во все это. Что? Чтобы стать секретарем, нужна мотивация? Чушь какая-то.

Однажды нам раздали тесты. Хуже, чем контрольная работа в третьем классе. Никто не знал, что делать: дать списать или самому списывать.