Читаем Рыданья полностью

В магазине на Мицкевича поменяли оформление витрины. Надпись на полмагазина: распродажа. Я стою и смотрю: сумки, косметика, белье и пальто. Одно мне даже понравилось. Бархатное, черное, расклешенное книзу, и воротник из серого меха. Карманы накладные, такие, как я люблю, и без пояса. Кому нужны эти пояса?

Аня меня иногда пугает. Еще год назад: мамуля, мамочка, — а сейчас? Только дурацкие наушники и полная тишина. Сколько можно слушать одно и то же? Я знаю, знаю, переходный возраст: отрицание всего, ненависть, мысли о самоубийстве и неизвестно что еще. Я тоже училась в лицее. Когда тебе семнадцать, хочется все мировые проблемы решить одним махом. Только зачем при этом меня оскорблять?

Я обожаю бархат. У меня чувствительная кожа. Как только надеваю что-нибудь бархатное, сразу же поднимается настроение. Нигде ничего не чешется, и я успокаиваюсь. Не могу понять, почему мне в последнее время постоянно холодно. Все мерзнет: руки, ноги, даже уши. Надеваю по два-три свитера, но это нисколько не помогает. Вот если бы у меня был по-настоящему теплый свитер или какое-нибудь пальто… Тогда мне точно было бы тепло.

Пётрек и Аня не переносят Титуса. Что за чушь, кому вредит кошачья шерсть, откуда аллергия? Я вообще в это не верю. Просто они не любят кошек, и все. Никто не выведет его погулять, никто не покормит, никто мне не помогает. Хотела, так получай? Только я еще другое хотела, а этого нет.

Я стала думать: почему меня не хотят брать? Должна же быть какая-то причина. У меня есть образование, опыт, а на работу не берут. И тут я прохожу мимо зеркала в прихожей, смотрю: боже, что за лицо? Глаза, волосы, кожа и усики над верхней губой. Столько лет на себя смотрю, а усиков не видела? Нет, они были, были, но не такие, как сейчас. Ну конечно, разве можно с таким лицом показываться людям и искать работу?

Недавно я была с мамой у отца на могиле. Боже, сколько новых могил появилось у забора. Ну и мама опять за свое: что надо наконец поменять надгробье, что отец всю жизнь хотел из черного мрамора, что надо посадить какие-нибудь деревья, чтобы ему не так дуло, и все такое. Когда она это говорила, я так странно себя почувствовала, как будто он еще жив. А может, он и правда где-то здесь?

Я понятия не имела, что коты столько спят. Переживала, не знала, что с ним делать. А он спал и спал себе. Проснется, походит немножко и снова спит. А потом вдруг перестал спать. Орал по ночам, бросался на шторы, не давал себя погладить. Жизнь стала невыносимой, и я пошла с ним к ветеринару. Тот его кастрировал, и сейчас он опять спит и спит. И что за жизнь у такого кота?

Усики я удалила на следующий же день. Пошла к косметичке. Сейчас есть такие новые методы, провести машинкой под носом, и все. Почти совсем не больно. Ну чуть-чуть, но оно того стоило. А косметичка меня еще спрашивает, выдержу ли я, потому что существуют другие методы, но нужно приходить несколько раз. Нашла дурочку, чтобы платить ей за каждый визит. Один раз удалила, и все дела.

Я снова пошла в тот магазин на Мицкевича. Второй этаж: белье, маечки, платья и в самом конце пальто. Я вообще не хотела его примерять. Зачем? Денег нет, так зачем мерить? А продавщица уговаривала примерить. И уговорила. В принципе, почему бы нет? Что, обязательно сразу покупать?

Я его примерила. Сидело идеально, просто идеально. Я стала выше ростом, солиднее. Манжеты, я всегда хотела такие манжеты: широкие и подвернутые. Черные пуговицы, гладкие и сверху закрыты клапанами. Ну и подкладка: мягкая, элегантная. Чудо, просто чудо.

Я вышла из примерочной и подошла к зеркалу у окна. Иду не торопясь, а в другом конце зала замечаю одного из жильцов, у которого все время засорялась канализация. Он, как только меня увидел, остановился, поклонился и говорит: Здравствуйте, пани начальник. Я ему отвечаю: Здравствуйте, — и не спеша иду дальше. Все время вижу его в зеркале: он встал, как вкопанный, и смотрит на меня. А я — ноль реакции: ко мне на кривой козе не подъедешь.

Иногда я представляю себе такую сцену. Сижу я в гостинице у моря, внизу, в вестибюле. Мы были в таком отеле с Пётреком, когда Аня была еще маленькой. Подходит ко мне брюнет и улыбается. Ничего больше, просто улыбается. Я улыбаюсь ему, мы идем наверх. Просто так, без слов, без всякого лицемерия. Идем наверх, он открывает дверь, снимает рубашку, брюки и трусы. Без лицемерия и пустых разговоров. Я это сделаю, честное слово, сделаю.

Всю ночь я не могла уснуть из-за этого пальто. Уже засыпая, видела перед глазами ценник. Я понимаю, такие вещи не могут быть дешевыми, но это уж сверх всякой меры. В пять раз дороже обычного пальто — разве это нормально? Ну, не знаю, марка, фирма и так далее, но все-таки…