Читаем Русский морок полностью

— Обоснование, это перерасчет всех операций, технологических карт и прочее, которое будет делаться по оригинальным документам. На период перерасчета у него в отделе сосредоточится вся документация.

Последние слова Коли прозвучали как победные фанфары в ушах французов. Они молча стояли, пытаясь до конца понять все то, что им сказал Немецкий. Наконец Люк, глубоко и прерывисто вздохнув, сказал:

— Это интересно! Даже невероятно, слишком невероятно звучит! — Он словно размышлял вслух. — Если дело можно повернуть так, отчего же не воспользоваться этими возможностями. Спасибо, Коля, ты наш настоящий коллега и друг. Нам нужно еще раз выслушать тебя и твою схему!

Коля еще раз, более подробно, рассказал о плане. Люк и Марта напряженно слушали, стараясь не пропустить ни одной важной детали.

— Почти все можно найти в газетах, но есть и закрытые постановления и решения правительства, которые при усилии вы можете достать! — Коля давал ориентир, теперь уже отчетливо видя, как вцепились в этот план французы.

— Ладно, Коля, теперь это уже не твоя и не наша забота! У нас есть люди, которые смогут обдумать эту тему и принять решение! — С этими словами Люк и Марта срочно засобирались и ушли, зайдя по дороге на Центральный телеграф, где заказали телефонный разговор с посольством. Этим же вечером они выехали в Москву.

Перевод с французского телефонного разговора поступил в отдел контрразведки уже спустя сорок минут, из филиала технического отдела Краевого УКГБ по прослушиванию, находящегося в цокольном помещении Центрального телеграфа. Наморщив лоб, Павел Семенович пытался вникнуть в этот быстрый, малопонятный разговор стажеров с посольством Франции в Москве. С первого взгляда было понятно одно: Марта была обеспокоена состоянием здоровья мужа. Она просила, как можно быстрее связаться с лечебницей Люка в Париже, чтобы там подготовили необходимые медикаменты. Она сообщила, что срочно выезжают, чтобы по телефону получить консультацию оттуда же.

«Ну, так и что? Видать, сильно их поддела Каштан! Нервное расстройство у парня случилось! — подумал Быстров, вспомнив красочный рассказ Доры Георгиевны. — Теперь, у них одна дорога! В посольство, с жалобой на неправомерные действия нового научного руководителя! А чего? Подняла волну Дора Георгиевна! Теперь жди событий!» — с этими мыслями он поднялся в кабинет к Каштан.

— Ну, так хорошо! — сказала она, загадочно улыбаясь.

— А в чем прикол, как нынче говорит молодежь? — Павел Семенович постарался спросить этот непонятный момент в полушутливом тоне.

— Они побежали! — отозвалась Каштан, все еще пробегая глазами текст разговора.

— Вы добились, чего хотели? Эту реакцию ожидали? — Быстров уже спрашивал напрямую.

— А черт их знает! — вскинула на него повеселевшие глаза Каштан. — Мы будем посмотреть, как говорит наш генерал!

Поезд в Москву опаздывал на час. Люк и Марта, собранные на выход, стояли в тамбуре, вытягиваясь вдоль стенки, когда дородная проводница, сумрачно поглядывая на них, ходила мимо.

— Это словно по заказу! — тихо сказал Люк.

— Поезд? Ну и что с того? — недоуменно спросила Марта.

— Символически! Он как бы не хочет, чтобы наш план… — начал было Люк, но тут уже проводница решительно оттеснила их от двери.

Вагоны состава витринного скорого поезда из Края медленно катились вдоль перрона вокзала. Встречавших было много, стажеры пробились сквозь толпу около вагона, вошли в здание вокзала и напрямую двинулись к окошку «Справочная». Там уже стоял хорошо знакомый человек из резидентуры. Он, увидев аспирантов, махнул рукой и двинулся к выходу на площадь. Там они сели в машину с дипломатическими номерами, припаркованную прямо под знаком запрещения остановки. Рядом уже околачивался милиционер.

— Здравствуйте! Нарушаете! — Он двинулся к человеку из резидентуры, который взялся за ручку дверцы. До этого он безуспешно пытался заговорить с шофером, который заблокировал двери и не отзывался ни на какие призывы гаишника.

— И что дальше? — ломано спросил француз.

— Оформим протоколом! Я вас задерживаю.

— Задержать вы не можете, если есть вопросы, прошу обращаться в МИД! — резко бросил человек из резидентуры и захлопнул дверь.

— Вот ведь, как будто не видят красные номера на машине, так и норовят залезть! — повернулся к Люку и Марте, сделав пренебрежительный жест.

— Что теперь будет? — спросила Марта.

— Ничего особенного! Оформит протокол и передаст руководству, ну а те положат к остальным. У них уже вот такая пачка! — Он раздвинул пальцы и показал предполагаемый размер. — Ладно! Это все пустяки! Резидент ждет вас с утра.

Перейти на страницу:

Все книги серии Баланс игры

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы