Читаем Русский морок полностью

— Вы главный в этом деле, вам и решать, через какие каналы донести решение задачи. — Юрий Владимирович Андропов хоть и расстроился, но вида не подавал. — Мы не у себя дома там, в парижском Центре SDECE, наши возможности ограниченны, и прежде всего по времени прохождения. Донести мы донесем, но весь вопрос когда!

Помощник для себя уже решил, что только из резидентуры возможен молниеносный обмен мнениями и стремительный внос в центральный аппарат решения по «источнику».

— Юрий Владимирович, мной принято решение действовать через агентов, которые находятся здесь, а влияние сможет оказать тот, кто в «чистом поле один»! — Он намеренно употребил выражение председателя, которое он использовал при обсуждении операции.

Андропов понимающе улыбнулся, кивнул и задумчиво сказал:

— Агенты вошли в доверительные отношения с нашим человеком, но используют на вспомогательных операциях, так пусть, как вы предполагаете, он углубит эту ситуацию, станет равноправным партнером. Подаст решение для них. Они же в тупике! И еще!

Помощник напрягся, понимая, что у председателя появилась мысль, которую он сейчас оформлял в голове для выкладки.

— Вот что еще! Надо вспугнуть наших агентов, заставить их почувствовать на грани провала, и чтобы эта ситуация смогла пронять резидентуру. Именно сейчас, тогда быстрее пойдет дело. Вы поняли меня?

— Я понял, Юрий Владимирович! — помощник встал.

Через час в дверь кабинета постучали, и вошел аналитик, положив на стол несколько листков бумаги машинописного текста.

— Вот, анализ и основные вводные из того, что успел и смог просмотреть по документам! Перечень постановлений ЦК, Совмина и Госплана по данной теме я приложил.

Помощник еще раз убедился, читая стремительно написанный материал в виде обзора узких мест плановой экономики и выкладок вариантов для их расшатывания в неустойчивом балансе перегретой экономики.

Выбор аналитика был правильным, и он со вкусом два раза прочитал.

— Здорово! Спасибо, Сеня! — только и сказал он. Аналитик встал, попрощался и вышел.

Теперь надо было поймать Колю Немецкого перед уходом поезда. Это надо было делать только самому. Он вышел из здания и заторопился на Казанский вокзал.

Коля, которого он перехватил перед входом на перрон, нервно воспринял новую установку помощника, но, прочитав материал, подготовленный аналитиком, облегченно вздохнул и сказал, переходя на жаргон своего образа:

— Впарим это им, за милую душу!

— Что, что? — весело переспросил помощник, внутренне довольный, что он и его команда вроде бы выскакивают из той ямы, в которую все вместе с французами свалились.

— Сделаю это дело! Пробьем! — отозвался Коля, уже внутренне начиная готовиться к роли бывалого и знающего все ходы и выходы советского образа жизни человека. — Просветим их по основам планового хозяйства у нас и заставим использовать наш источник!

— Вы то уж больно не хорохорьтесь там! Ведите себя скромно и достойно, расскажете им как бы свое видение и свою методику, и все, не напирайте! Делайте все естественно.

— Все сделаем красиво! — Коля вошел во вкус, даже не представляя пока еще себе всех трудностей. Он махнул рукой и сел в поезд, который покатил по безбрежным просторам России.

В этот же день Каштан, получив шифротелеграмму из Москвы с просьбой как можно скорее выехать для получения новых инструкций, встретилась и дала указания Егору Подобедову о действиях группы на период ее отсутствия в городе. Собственно, ничего чрезвычайного не предполагалось, и офицеры из группы хорошо знали свои объекты. На прощание она сказала Егору:

— Еду получать на орехи! Они недовольны, мы недовольны, французы недовольны. Все недовольны. Все хотят большего, много и сразу. Хотите видеть процесс, мойте тарелки или полы! Как-то так!

На этот раз Каштан встречали «свои», не «серошляпники», она это отметила, сразу поняв, что встреча будет с помощником. Так и случилось. С вокзала ее доставили на конспиративную квартиру рядом с метро «Колхозная», где уже нетерпеливо ожидал помощник.

Он отмахнулся от отчета, который Каштан предложила ему, и сразу же, с места в карьер, начал:

— Дора Георгиевна, сами понимаете, что Инстанция требует выполнения задания! Конечно, они понимают всю тонкость нашей работы, но им важен не процесс, а результат!

— Все хотят результат, сразу и немедленно! — поддерживая начавшийся разговор, ответила Каштан, не вполне понимая, для чего он так сразу закатил перед ней этот политпросвет.

— Надо бы создать французам критическую обстановочку, чтобы они «поплыли»! Они, видите ли, нос воротят от источника, которого мы им нарыли, да еще под нашим контролем!

— Чем Федоров им не угодил? — как бы мимоходом спросила Каштан.

— Ах, вы уже знаете! — разочарованно пробормотал помощник.

— Вычислили его только на этих днях. Пока еще не изучали! — холодно ответила Каштан.

— Вы молодцы, только вот французы решили не использовать его, дескать, не имеет доступа! Оставить в покое!

— Правильно! — тут же среагировала Дора Георгиевна. — Чего попусту воду в ступе толочь!

Перейти на страницу:

Все книги серии Баланс игры

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы