Читаем Россия. Снова эксперимент полностью

Обратимся теперь к высказываниям наших современников. Но сначала подумаем, где может найти применение чувство патриотизма, чтобы реально себя воплотить в какой-либо сфере. Мир изменился, внешней угрозы, перед лицом которой это чувство способно сплотить народ, слава Богу, уже нет. Внутренний кризис устойчив, и патриотизму его не одолеть. Но патриотизм рвется наружу, и это вынуждает его несколько видоизмениться. «Ныне патриотизм проявляется не столько в любви к родине, сколько в ненависти к Америке» [131]. Глубокую характеристику этого нового русла патриотизма дает исполнительный директор Центра стратегических исследований А. Пионтковский [79]: «Антиамериканизм — это устойчивая структура сознания, выполняющая у его носителей очень важные защитные психологические функции. Достаточно посмотреть на поведение пораженной им почти поголовно российской политической «элиты». Еще более характерно это для исламских «элит», разжигающих, подобно своим российским собратьям, идеологический антиамериканизм в массовом сознании своих народов для собственной легитимизации. Антиамериканизм — это не социальный бунт обездоленных, это, скорее, метафизический бунт очень даже наделенных и привилегированных, но глубоко уязвленных и страдающих от самоощущения вторичности и ущербности своего статуса…. Антизападные и особенно антиамериканские комплексы и страсти бушуют в странах третьего мира наиболее грозно как раз в тех верхних разреженных слоях «элиты», в которых принято посылать жен рожать в американские клиники, а детей — в американские университеты. Ну и уж дело «Аль-Арабии», «Аль-Джазиры» и РТР транслировать эти настроения в широкие народные массы». Потрясающий по глубине экскурс в область человеческой психологии. Радует, что не перевелись еще мыслящие люди в России.

В беседе с одной знакомой, человеком образованным и начитанным, я обнаружил эту антиамериканскую наклонность. Человек, кстати, живет на Западе и пользуется всеми его благами. Мое любопытство по затронутому вопросу она удовлетворила следующим ответом: «Как же! Америка всегда хотела уничтожить Россию». Слово «всегда» меня насторожило, и я попросил уточнить, с каких пор. Ведь антиамериканские настроения были привиты советской властью уже в послевоенный период, до этого они не ощущались. Чтобы отделаться, знакомая с чуть меньшим надрывом ответила: «Всю историю». Я продолжал настаивать, и она сослалась на период пребывания Америки под властью британской короны. Спасибо еще, что не на доколумбовский. Не знала знакомая (или не захотела знать), что неурожай 1891 года вызвал в России волну, жертвой которого стали свыше полмиллиона человек. И было бы их больше, если бы слухи об этом не достигли берегов Америки (правительство Александра III их тщательно скрывало). Положение спасла американская гуманитарная помощь, доставленная их флотом в Либаву. Оттуда «241 вагон, наполненный 5,4 млн. гуманитарной помощи, отправит груз в 75 городов и селений 13 российских губерний.» [166, стр.59].

Нелишне напомнить и об американской помощи по ленд-лизу уже Советскому Союзу по ходу Второй мировой войны. Вот вам и «всю историю», как выразилась знакомая.

Утрата статуса сверхдержавы болезненно отразилась на российском патриотическом сознании. Понять это можно, ибо понятие величия внедрялось в сознание русского человека еще с далеких царских времен и глубоко укоренилось. Главный редактор одного весьма уважаемого издательства в одном из своих интервью заявил, что Россия может быть только великой и иначе она не может существовать. Ни в коем случае не будем относить это к числу предрассудков, скорее это инерция мышления, не готового расстаться с устоявшимися понятиями. Родились эти понятия в период войн, захватов чужих территорий, носивших масштабный характер. Сегодня эти явления сошли на нет, военные конфликты можно перечислить по пальцам. А великими еще в ту эпоху имели основания считать себя и Англия, и Франция, даже Испания, на языке которой и сегодня говорит значительная часть американского континента. Однако мотивы величия в этих странах сегодня что-то не прослушиваются. Этот архаизм за ненадобностью отпал. А российское сознание он продолжает будоражить. И все же из этого хора прозвучал трезвый голос еще в 1993 году [144]: «…величие — пустое слово, нам нужна не великая «держава», а страна, где людям хорошо живется». Этот голос принадлежал покойному ныне главе ВЦИОМ[6] Ю.Леваде. Теперь этот центр носит его имя. Продолжим мысль автора статьи: «Российская история показала, может быть, как никакая иная, что расширение границ и сфер влияния вовне чрезмерно расточительно для слабо организованного, малоэффективного общества».