Читаем Россия. Снова эксперимент полностью

Надо отдать должное Ельцину, он был изначально ориентирован на восстановление Поволжской республики немцев. Вспоминается трансляция из Саратовской области сцены его общения с народом, бурно протестовавшим против этой затеи. В качестве компромисса с народом была выбрана ограниченная территория Капустина Яра, совершенно непригодного для жилья. Но народ отверг и этот компромисс, и популист Ельцин принял сторону народа. Красочно описывает ситуацию А.Фитц [122]: «А начертано на них (плакатах. — К. X.) было следующее: «Лучше СПИД, чем немцы!»; «Отстояли Волгу в 43-м, отстоим и сегодня!»; «Не разевайте рот на саратовский огород!» Вскоре уже плакаты обновленной демократической России оповестили нас о том же самом, а Борис Ельцин, клятвенно обещавший в случае избрания на пост президента восстановить немецкую республику, став им, глумливо предложил территорию ракетного полигона Капустин Яр в Нижнем Поволжье, напичканную неразорвавшимися снарядами, минами, обильно политую отравляющими веществами и соляркой».

В этой выразительной картине национализм уже переплетается с ура-патриотизмом. Да, отстояли Волгу в 43-м, во многом благодаря патриотизму, но без приставки «ура». Ну, какая связь просматривается между немцами, осаждавшими Волгу в 43-м, и их соплеменниками, безвинно репрессированными еще раньше в «профилактических» целях, людьми, предки которых верно служили России? Еще советская власть признала свою ошибку и реабилитировала этот народ. И теперь приравнивание его к агрессорам, осаждавшим Волгу, кроме морального аспекта, попадает под статью разжигания межнациональной розни. К упомянутым в начале абзаца эмоциональным проявлениям добавляется и чисто «шкурный» интерес. Ведь ясно, что многие из этих «спидовозжелателей» проживают в добротных домах, оставленных репрессированными хозяевами. Возвращение в родные пенаты бывших хозяев или их наследников чревато волной исков к уже прижившимся в них обитателям. Конечно, российская Фемида их защитит, но зачем переживать эту тяжбу? Легче нарисовать оскорбительный плакат, сочувствие гарантировано.

Поскольку мы затронули тему патриотизма, не будем от нее отклоняться. Обратимся к классикам. Но и здесь нас ждет сюрприз. Вот фраза М.Е.Салтыкова-Щедрина: «Когда начинают часто говорить о патриотизме — значит опять, сильно проворовались!». «Патриотизм — последнее прибежище негодяя», — говорит Л.Н.Толстой. Я вглядывался в эту фразу на экране компьютера и не верил своим глазам. До этого я слышал эту фразу, но считал, что она относится к национализму, но никак не к патриотизму. Сам, к сожалению, компьютером не владею, попросил найти в Интернете источник, надеясь на ошибку. Не удалось. Лишь значительно позже я узнал, что изначально эта фраза принадлежит британскому критику Самуэлю Джонсону. Была она им произнесена еще в 1775 году по конкретному поводу — войны Британии против боровшихся за независимость американцев. А Толстой лишь популяризировал эту фразу, включив ее в свой сборник афоризмов «Круг чтения». Но этот эпизод, как и в случае с Шопенгауэром, показал, что ссылки на авторитетов требуют осторожности. Во всяком случае в «Войне и мир» понятие патриотизма на расходится с общечеловеческим представлением о нем. Без патриотизма трудно представить себе победу в Великой Отечественной войне. Кстати, к новому явлению, «ура-патриотизму», фраза классика более применима.