Она выпрашивала у меня разрешения спрыгнуть прямо на тротуар, пришлось объяснять, что ее наверняка кто-нибудь заметит. Разбирательство с каким-нибудь патрульным, вышедшим из главного управления полиции Атланты, которое располагалось как раз напротив, надолго отбило бы охоту развлекаться полетами.

— Ну конечно же, ты прав. Как скажешь, милый, — ласково отозвалась Виктория. — Что бы стало со мной, если б ты не оберегал меня от неприятностей? Спустимся на лифте.

Я извлек из кармана льняной носовой платок и стер с ее подбородка струйку крови. Со временем Виктория перестанет нуждаться в возбуждении, которое приносит убийство жертвы, и мы оба станем питаться благоразумно, без необходимости прятать трупы мелких злоумышленников, которых она выпивает досуха.

Когда мы, держась за руки, шли на лекцию, я размышлял о том, как мне повезло. Добрых три тысячелетия ушло у меня на то, чтобы отыскать женщину, самой судьбой предназначенную именно для меня. Я наслаждался своими учеными трудами, однако до встречи с Викторией никогда не испытывал радости делиться своими познаниями с тем, кто способен их оценить. Вечный студент превратился в преподавателя. И, как любит говорить молодежь, этот преподаватель ловит кайф от своей работы. Да, и, конечно же, секс. Я и представить себе не мог, что моногамия может так… вдохновлять.

А как же мой главный, самый неотвязный философский вопрос — каково мое предназначение? Теперь я все больше склоняюсь к мысли, что смысл моего существования в качестве вампира состоял в том, чтобы обратить Викторию. Так что я, рискуя прослыть в ваших глазах романтичным влюбленным школьником, прощаюсь с вами и рука об руку со своей ненаглядной возлюбленной удаляюсь в воспетый кинематографом закат.

Перевод Т. Кухта

Делайла Девлин

Укус Змея

Ее бедра, покачиваясь под короткой игривой юбчонкой, как магнитом притягивали его взгляд. Хищник, таившийся в его душе, проснулся, и он с трудом сдержал глухой рык. Крупные розовые цветы на белой ткани юбки сияли во мраке ярче маяков.

Он следил за ней от самого ее дома, а когда она оборачивалась, чувствуя его пристальное внимание, сливался с тенями или нырял в подъезды.

Пышные каштановые волосы разметались по хрупким плечам. В темноте мелькали изящные руки и лодыжки, и его сердце забилось в унисон с ее танцующей походкой: один ее шаг — один удар его сердца.

Хищник в душе расправлял черные крылья, и он, подавив стыд, разъедавший не хуже серной кислоты, побежал за девушкой, которая быстро шагала по темному тротуару.

На людной улице она сбавила шаг, расправила плечи — расслабилась, решив, что самое страшное позади.

Она не подозревала, что на прогулку ее «неожиданно» потянуло с его подачи: соблазну помог и свежий морской воздух, и ласковый ветерок, и призрачный намек на плотские удовольствия.

Она изменила своей обычной осторожности и здравому смыслу, не посмотрела на часы и не увидела, что время уже позднее. Решение она приняла моментально — натянула короткую юбочку, обтягивающую розовую майку и выбежала на улицу, готовая развеять зимнюю хандру в неожиданно теплой весенней ночи.

Он позаботился о том, чтобы она не взглянула ни на часы, ни на календарь, стоящий на комоде в прихожей, и о том, чтобы их встреча состоялась, но еще несколько дней назад решил: никакого злоупотребления своими талантами, никаких моментальных приворотов.

Сегодня он хотел насладиться естественным обольщением.

Она остановилась в галерее открытого минимолла, который тянулся от извилистой улицы, и поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей к рыбному ресторану.

Он отменил телепатический приказ, который привел ее сюда. Она нахмурилась и покачала головой. Нога опустилась со ступеньки на асфальт.

— Что-то потеряла? — тихо спросил он.

Она вскрикнула, обернулась и взглянула на него. От ужаса ее глаза стали совсем круглыми, она посмотрела ему через плечо, потом снова на него.

— Ты меня напугал!

Ее недовольная гримаса рассмешила его: она даже не пыталась скрыть досаду!

— Я тебя знаю! — прищурившись, объявила она.

Змей даже вздрогнул (но она этого не заметила), казалось, сердце остановится, но нет, глухие удары не стихали ни на секунду. Она либо ошибается, либо кокетничает.

— Слушай, а ты на тот вопрос отвечаешь? — поинтересовался Змей и скривил губы. Большего подобия улыбки он изобразить не мог.

Она покачала головой, и темный шелк волос заколыхался. Змей, с трудом подавив желание убрать ей волосы за уши, засунул руки поглубже в карманы вытертых джинсов.

— Кто я, по-твоему?

— Я тебя уже видела, — пожала плечами она. — В клубе для гóтов. Ты управляющий.

Змей подавил ухмылку: она о клубе Дилана!

— Нет, я просто заменяю приятеля, пока он в отъезде. Заниматься «Пещерой» постоянно особого желания нет.

— Да, точно, в «Пещере», — кивнула она. — Странное место. Я собирала материал для статьи о молодых готах и растущей популярности сангвинарных ритуалов.

— Так ты в газете работаешь? Или на телевидении? — спросил Змей, прекрасно зная, что она ведет колонку общественных новостей в «Сиэтл-таймс».