Читаем Риск - мое призвание полностью

Он медленно, но с охотой отложил в сторону журнал и с интересом взглянул на меня. По выразительности его глаза напоминали поросячьи.

— Репортер? — заинтересовался он.

— Да, из отдела сенсаций.

— У нас здесь столько жен конгрессменов, что свихнуться можно.

— Отдел сенсаций, — повторил я. — Это задание должны были дать одной журналистке, но дело-то уж больно деликатное. Скажи-ка мне, приятель, как она сейчас, миссис Сиверинг?

Неожиданно для меня это его взяло.

— Так, так, так… — проговорил он. — Что ж, пора бы и поумнеть. Если работаешь по отелям, то должен замечать все. Вы знаете, в чем заключается моя теория?

Я заверил, что не знаю, но сгораю от любопытства.

Он подался вперед, прикрыл глаза, поднял вверх брови так, что они потянули за собой веки, и под ними обнажились выпуклые тускло-серые глаза, и тихо проговорил:

— Я всегда мечтал стать репортером, вы поверите? Мне все говорили, что у меня чутье на новости. Но наступила великая депрессия, и надо было с чего-то начинать. В общем, вы понимаете.

— Ну да, — заверил я.

Со стойки раздался приглушенный звонок телефона, он снял трубку, что-то вежливо в нее промурлыкал и положил трубку на место.

— Ну так вот, — продолжил он. — Если вы, мистер, станете надо мной насмехаться, то я никогда в жизни не скажу ни слова ни одному репортеру, так уж будьте добры… Ее старик разъезжает где-то по делам, вы улавливаете? Я уже порядочное время его здесь не видал. А она — аппетитная такая, понимаете, блондиночка, и плевать ей на то, что у ней пацан. Чувиха классная, брат, это я точно говорю. Вы когда ее увидите за пятьдесят ярдов, у вас в дождливый день в горле пересохнет. И вот со всеми этими ее бабскими причиндалами, да еще когда он по своим делам то в Чикаго, то еще куда маханет, вот он удачу-то свою и проморгал.

— Это почему же?

— Да она с ним амуры крутит! — выпалил он и посмотрел на меня с вызовом.

— С кем, с другим постояльцем? — потрясенно спросил я.

Он покачал головой.

— Я не знаю, откуда он откопался, этот кадр. Только у него «Понтиак» с откидным верхом. Лишь на этой неделе он заезжал сюда три раза. И сегодня тоже.

— Что, прямо сейчас?

— Я тут вышел на крыльцо подымить и увидел, как он подрулил на своей тачке. Минут тридцать, а может, и сорок назад. Не знаю, здесь он еще или нет. Но он себе мозоли на заднице натрет, этот пентюх, если вздумает ее дожидаться. Ее здесь нет.

— Ты, вообще, в курсе всего, — похвалил я.

— Да это же проще простого! Она в город в кино поехала, а я ей человека нашел, чтобы с ребенком посидел, — закончил он, взъерошив свои жесткие волосы короткопалой пятерней. — Ну как, помог я вам?

— Еще бы! — подтвердил я, вытаскивая бумажник.

— Бабок не надо, кореш. Вот если бы я чемоданы помог донести, тогда другое дело.

— Ну хорошо, я куплю у тебя номер комнаты, идет?

— Седьмой, внизу, прямо у воды, — сказал он. — Это будет стоить пять баксов.

Я вручил ему пятидолларовую банкноту, он подмигнул и тем самым восстановил мою веру в человеческую природу. Не всем же быть ангелами.

* * *

Под номером семь числился третий отсек от конца длинного оштукатуренного корпуса.

На скамейке перед ним почти полулежа расположилась парочка. Когда я подошел, две фигуры со вздохами разочарования отпрянули друг от друга и выпрямились. Фигуры оказались гладкощеким посыльным из мотеля, по виду явно студентом на каникулах, и девушкой, которой самой, похоже, еще нужна была нянька.

— Вот как вы присматриваете за ребенком, — строго проговорил я.

Они ничего не ответили. Девушка, казалось, вот-вот заплачет.

— Ну и кто из вас двоих здесь няня?

— Я, — пролепетала девушка.

— В таком случае, давай-ка, Джек, дуй домой, — сказал я пареньку.

— Да, мистер, иду, — пробормотал тот.

— Да иди же ты, Бога ради, — умоляюще проговорила девушка, и он побежал к главному корпусу.

— Пожалуйста, мистер Сиверинг, — попросила она. — Не говорите о нем управляющему, иначе его выгонят. И потом, это я все затеяла и вызвала его.

— Я не скажу никому ни слова. Вам просто надо было сидеть в комнате, вот и все.

— Так вы не скажете?

— Не скажу.

— Мы бы сюда и не вышли, только ваш друг нам сказал.

— Мой друг?

По тому, каким тоном я это произнес, она почувствовала неладное, и ее блестящие, полные слез глаза тревожно расширились.

— Джо Эймс?! — радостно воскликнул я, широко ей улыбаясь. — Так он приехал? Вот так новость!

— Он не назвался, мистер Сиверинг, он только сказал, что хочет поговорить с вашим сыном наедине. Еще он сказал, что миссис Сиверинг ему разрешила. Видите, он даже окно закрыл? Я что-нибудь сделала не так, мистер Сиверинг?

— Это ты насчет Джо Эймса? Что ты! Да это — вот такой парень, малышка! Ну хорошо, я уже вернулся, и ты можешь идти. Прости, что спугнул вас.

Она заулыбалась, и ее лицо просветлело.

— С вас два доллара, — сообщила она.