Читаем Риск - мое призвание полностью

Я дал ей два доллара, и она, с хрустом ступая по гальке подошвами без каблука, направилась к главному корпусу. Я зажег сигарету, сделал только две затяжки, затушил ее и подошел к створчатому окну. Действительно, оно было закрыто. Из-за задернутых занавесок пробивался свет. На улице наступила почти полная темнота, кое-где нарушаемая желтым светом фонарей.

Я пробрался по террасе к навесу для автомашины и уловил легкий запах бензина. Отсюда было видно тускло мерцавший залив. Когда я вышел с другой стороны, до меня донеслись голоса.

Сзади дома было еще одно окно, его створки были открыты и располагались под прямым утлом к стене. Пригнувшись, я подобрался прямо под окно и, глядя на раскинувшийся за полосой галечника и песка залив, прислушался.

— Но как же я смогу помочь твоему папе, если ты не хочешь сказать, где я могу его найти? — произнес мужской голос. — Я хочу помочь твоему папе, сынок. Только для этого я сюда и приехал.

— Я не знаю, где папа, — донесся до меня искренний голос ребенка. — Вы ведь меня уже спрашивали. Я не знаю. Он просто уехал. Он будет следующим вице-президентом Соединенных Штатов.

— Ты действительно хочешь, чтобы он стал следующим вице-президентом Соединенных Штатов?

— Еще бы, — ответил мальчик и протяжно зевнул. — Спать как хочется! Можно я пойду спать, мистер?

— Слушай, папа сможет стать вице-президентом только в том случае, если ты мне скажешь, где он сейчас.

— Честное слово?

— Честное слово.

— Забавно, — заметил ребенок. — Маме вы вовсе даже и не нравитесь.

— Глупыш, — ответил мужчина. — Совсем наоборот.

— Значит ничего, если я ей скажу, что вы приезжали? — лукаво спросил мальчик.

— Я же сказал, что нет!

— Не кричите на меня, мистер.

— Извини, я не хотел.

— Даже если бы я знал, где папа, я бы вам не сказал.

— О Господи, — простонал мужчина. — Уж эти мне дети!

Ответа не было. Скрипнула пружина, кто-то встал с кровати, и послышался звук выдвигаемого ящика.

— А мне мама не разрешает лазить по ящикам, — заявил мальчик. — И вам тоже по ящикам шарить нельзя.

— Отойди от меня, парень, а то хуже будет.

— Я все про вас маме скажу.

Ящик задвинули, и тут же выдвинули другой. Зашуршала бумага, в комнате в первый раз на какое-то время стало тихо, и мужской голос произнес:

— Ага!

— Мне уже можно идти спать? — захныкал мальчик.

— Сейчас, сынок, ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Даже, если захочешь, пойти и искупаться в Тандер-Холе.

— Ух, в Тандер-Холе — это было бы здорово! Но я хочу посмотреть Анемоновый Грот. Если будет хорошая погода, мы поедем туда с мамой утром. А вы там были?

— Нет, — ответил мужчина.

— Когда прилив, туда попасть нельзя, он весь под водой. А во время отлива, мама говорит, войти можно. Это совсем, как подводный тоннель. Что за письмо вы взяли из маминого ящика?

— Если ты будешь помалкивать об этом, да еще о том, что я был здесь, то, может быть, утром я отвезу вас с мамой в Анемоновый Грот.

— Честное слово?

— А теперь давай-ка спать, и забудь о том, что я приходил. Хорошо?

— Ла-адно, — протянул мальчик.

— Помни: Анемоновый Грот.

— И туда, и обратно?

— Да.

Опять скрипнула пружина кровати.

— Хорошо, мистер. Я считаю, что если мама целуется с вами, когда папы нет, то все должно быть в порядке. У нас с вами тоже могут быть свои секреты.

— Ага, — снова произнес мужчина, на этот раз уже без особой радости.

— Пока, — попрощался мальчик.

Я распрямил затекшие ноги и вернулся к навесу для автомобиля. Входная дверь уже закрывалась, и через веранду двигалась коренастая фигура.

— Давайте-ка письмо сюда, — сказал я.

Человек резко повернулся. Он был приземистым, но крепким и необычайно широким в плечах. На нем был пиджак с рубашкой без галстука. Быстрым и уверенным движением он сунул руку внутрь пиджака. По виду он был чертовски ошарашен, но самообладания не потерял.

Я тоже самообладания не терял, и ошарашен не был. Дотянувшись до него как раз в тот момент, когда он вытаскивал из наплечной кобуры пистолет, казавшийся в желтом свете террасы абсолютно черным и огромным, словно шестнадцатидюймовое корабельное орудие, я резко и сильно ударил ребром ладони сверху вниз по его запястью, и он его выронил. В это мгновение он находился так близко от меня, что я ощутил его твердое, как бетон, тело. Отработанным движением он развернулся ко мне боком и очень чувствительно врезал мне левой по почкам. Сдержав стон, я отшатнулся назад и, ударившись спиной о стену, оттолкнулся от нее. Мужчина стоял на четвереньках и шарил руками в поисках пистолета. Увидев, что я иду на него, он решил что-нибудь предпринять и поднял голову. Это было его ошибкой.

Удар колена, достаточно сильный для того, чтобы выбить несколько зубов, но не такой, чтобы сломать челюсть, пришелся ему прямо в лицо. Он опять опустился на четвереньки, его руки подогнулись, и по гальке застучали выплевываемые зубы. Колени его подкосились, и он уткнулся в землю таким образом, что его задница смотрела прямо на Полярную звезду. Я перевернул тело и вытащил из нагрудного кармана пиджака хрустящий конверт. Мускулы незнакомца были так же тверды, как бывают тверды кости обычных людей.