Читаем Риск - мое призвание полностью

На улице жена консьержа объясняла мальчику, как надо мести тротуар перед отелем. На освещенное пространство въехал на велосипеде пожилой мужчина в форме почтальона. Он что-то ей сказал, она обернулась и, увидев меня, показала головой в мою сторону.

— Herr Честер Драм? — удостоверился старик и вручил мне конверт с прорезью в виде окошка. Я наскреб для него в кармане несколько пфеннигов. Консьержка пояснила:

— Телеграмма из Соединенных Штатов Америки.

Через окошко в конверте я прочел: «Честеру Драму. Шаумхоф, Бад-Годесберг, Германия». Опустив конверт во внутренний карман своего твидового пиджака, я взмахом руки остановил такси и доехал на нем до Бонна.

Я вышел из такси за полтора квартала от дома Вили Шлиман. Шел только одиннадцатый час вечера, но особняки с островерхими крышами были темны и безмолвны. Все-таки Бонн — не ночной город.

На углу улицы под фонарем располагалась телефонная будка, и там меня уже ожидал Herr Бронфенбреннер. С встревоженным видом он курил толстую сигару.

— Она еще здесь? — спросил я.

— Если не вишель через черный ход, — пожал он плечами.

— Что это за дом?

— Это такой место… Я не знать это слово…

— Ладно уж, знаю я, что это за дом. Я заезжал сюда сегодня днем после вас.

Он удивленно хмыкнул.

— Я говориль с хозяйка…

— С мадам?

— С мадам, ja. Мы с Вили — старые друзья, хотя с политический точка зрения… но это вас не интересовать. Вили всегда показывайт свой товар, даже если ви тысяча раз говорить «nein». И вот тогда я услышать голос фроляйн Штрейхер. Она спориль с горничной, а если ви хоть раз слышаль голос фроляйн Штрейхер, когда она сердится, ви никогда его не забывайт. Как-то раз в Берлин во время митинг… но это неважно. Я виходиль наружу и ждаль. Сначала вишель мужчина, но он вовсе не биль мужчина! Это биль фроляйн Штрейхер, одетый, как мужчина. Я шель за ней на безопасный расстояний через Рыночный площадь…

Он горько усмехнулся.

— Я не есть сыщик. Дистанция биль слишком безопасный, и я потеряль фроляйн из виду. Я в отчаянии. «Herr Драм», — подумаль я, — мне надо биль звонить Herr Драм. Я искаль во всех лавках на Рыночный площадь, но фроляйн Штрейхер исчезаль.

— Откуда вы знаете, что она опять здесь?

— Потому что я возвратилься ни с чем, чтобы поговорить с мой друг Вили о том, что я видель. И фроляйн Штрейхер вернулься опять!

— Больше она не выходила?

— Nein, не выходила. Я би тогда вам звониль. Может бить, эта женщина держаль фроляйн Киог в заключений здесь?

Я покачал головой.

— Сомневаюсь. Они явно стремились побыстрей вывезти Пэтти на Восток. Но представьте, что у них были еще какие-нибудь дела в Бонне, и кто-то из них остался, чтобы эти дела закончить. Ей нужно место, чтобы укрыться, и здесь она выходит на Вили Шлиман…

— Ja, но Вили и фроляйн Штрейхер готовы перегрызть друг другу глотки.

— Да, я об этом слышал..

— Даже ради деньги Вили не будет помогаль эта женщина.

— Тогда откуда у вас такая уверенность, что это была фроляйн Штрейхер?

— Я клянусь вам, Herr Драм…

— Почему это не мог быть сам Зигмунд Штрейхер? Сестру с американкой он отсылает вперед, а сам остается, чтобы закончить свои дела. Немного пудры, чтобы замаскировать щетину, легкий грим, который наносит на его лицо такой опытный специалист, как Вили, и белокурая бестия Штрейхер, которого каждый бы узнал за сто миль, потому что нордический тип здесь такая же редкость, как в Париже или Вашингтоне, превращается… да вы и сами видели, в кого он превратился. Они всего лишь очень искусно выполнили свою работу, а вы так сразу и решили, что это была сестра. И к тому же, черт побери, они близнецы.

— Возможно, Herr Драм. Но раз это биль один из них, то он может привести к другой…

Бронфенбреннер пожал плечами, бросил сигару и наступил на нее.

— В такой ситуаций что делайт частный следователь?

— То же самое, что и вы. Вы все сделали правильно. Он выжидает, пока что-нибудь произойдет.

— Выжидать? Но ведь… в доме Вили… уже сейчас…

— Там есть черный ход?

— Ja.

— Значит, она могла уже уйти.

— А, так ви все-таки считайт, что это женщина?

— Я не знаю. Это была ваша догадка. Идите к черному ходу, Адольф. Если она оттуда выйдет, шатайтесь, изображайте пьяного и запойте что-нибудь погромче, чтобы я вас услышал. Хорошо?

Бронфенбреннер медленно и без особой радости кивнул. «Что еще задумал этот американец, чтобы вот так стоять и ждать у моря погоды? Что он, совсем рехнулся?» Но я не собирался ничего ему доказывать. Я должен был знать, что черный ход прикрыт Бронфенбреннером, и я проследил, как он медленно завернул за угол. Может быть, как-нибудь я расскажу ему, что существует два типа частных сыщиков — те, что научились ждать, и те, что должны своей финансовой компании за все, в том числе и за кожаные подметки, которые они изнашивают по причине своего неумения ждать.