Читаем Риск - мое призвание полностью

— Ты слышал о деле Киога, так что я не буду тебе рассказывать, кто такая Патриция Киог. Прошлой ночью близнецы Штрейхеры похитили ее в самом центре Бонна.

— Похитили? — переспросил Энди. — Знаешь, ходят слухи, что прошлой ночью откинул коньки Вильгельм Руст, но мы до сих пор не получили этому подтверждения. Здесь есть какая-нибудь связь?

— Неудивительно, что у ЦРУ вечно проблемы с бюджетными ассигнованиями.

— Значит, это правда?

Я рассказал Энди о том, что произошло ночью. Пока я говорил, он не проронил ни звука, а потом лишь хмыкнул и отпустил пару ругательств в адрес Йоахима Ферге, которому, впрочем, это было совершенно безразлично.

— За этим-то я и приехал, — закончил я. — Наши с Ферге дорожки теперь разошлись. Энди, что мне делать, чтобы выйти на Штрейхеров?

Энди покачал головой.

— Я тебе говорил, чтобы ты не связывался с Ферге, но ты не послушал меня. А к Штрейхерам это относится вдвойне.

— Энди, я должен. Как должен использовать твой след на Сиверинга, который дает мне очень многое. Кому-то надо выручать Пэтти Киог.

— А на что же тогда заокеанские церберы Дяди Сэма, как нас окрестили газетчики?

— Они, конечно, великолепны, — сказал я.

— Но разве они хоть раз вытащили кого-нибудь из-за железного занавеса до того, как тот подвергся пыткам и промыванию мозгов?

Энди почесал в затылке.

— Прошлой ночью ты видел Штрейхеров в деле и имел возможность убедиться, что они — крепкие ребята. Я не буду уточнять, кто из них крепче — Зигмунд или его сестра, но я не уверен, что ты продержался бы против любого из них полный трехминутный раунд. Ты понимаешь, что я имею в виду? И еще у них есть идея, которой они преданы.

— Я знаю, Ферге мне говорил.

Энди снова усмехнулся.

— Ну хорошо, я тебе скажу. Я вижу, ты не боишься. Сделай милость, Чет, поработай головой, ведь она у тебя только одна. Они сильны, они профессиональные убийцы, и у них есть организация.

— Организация, — отозвался я. — Вот с этим-то я и должен разобраться, Энди. Если мне надо будет выйти здесь, в Бонне, на людей, которые знают Штрейхеров, я смогу это сделать?

С обреченным видом Энди медленно кивнул. Он заказал еще кофе, на этот раз и для меня тоже.

— Давай взглянем с другой стороны, — предложил он. — Сразу после войны население Восточной Германии превышало тридцать, а Западной — сорок миллионов человек. С той поры на Запад перешло более одиннадцати миллионов, и население Федеративной Республики Германии достигло почти семидесяти трех миллионов человек. Чет, каждый пятый из них — беженец с Востока. Черт возьми, и оккупационные войска, и боннское правительство были очень осмотрительны, но что из всего этого могло получиться?

— Ты полагаешь, что под видом беженцев сюда была переброшена агентура «красных»?

— Да. Многих из них мы уже подцепили на крючок, но местной службе безопасности говорим о них не часто. Они ведь и сами должны знать этих людей, верно? Прицепи к ним леску подлиннее, и они не только сами на ней повиснут, но и выведут на крупную рыбу. В теории должно быть так.

— А на практике?

— Не так часто, как хотелось бы, но дело того стоит.

Я встал и наклонился над заваленным бумагами столом Энди.

— Мне бы маленький списочек, — шепнул я.

— Знаю я, что тебе нужно. Ты, видно, хочешь, чтобы меня загнали в Кабул? Это в Афганистане.

— Опасаешься ты вовсе не этого. Энди, я смогу о себе позаботиться. Ты разве никогда не читал, какими крутыми бывают частные сыщики?

— Ха-ха, — отреагировал Энди.

— Ну что мне, начинать канючить о попавшей в беду девице? Ты ведь знаешь, что так оно и есть на самом деле.

— Ни о чем тебе канючить не надо, будь оно все проклято, — сдался Энди. — Получишь ты этот чертов список. Ты это знал, когда заводил весь этот разговор, ведь так?

— Ну, вроде этого.

— Просто мне очень не хотелось бы, чтобы тебя пришили, вот и все. В душе я питаю слабость к бывшим агентам ФБР, сукин ты сын.

Он тускло улыбнулся, достал лист бумаги и начал писать. На меня произвело впечатление то, что он делал это по памяти.

— Прошу тебя, братец, — закончив, проговорил он. — Береги свою задницу, ладно?

Я пообещал, что буду стараться, и мы торжественно пожали друг другу руки. Я взял список и был таков.

* * *

Первые два имени почти ничего мне не дали. Одно из них принадлежало торговцу фруктами на Рыночной площади, который если и годился на что-то, то только для того, чтобы отравить всему дипломатическому корпусу обеденный десерт. На всякий случай я к нему заехал. Он изобразил подобающий случаю испуг и такое же возмущение, хотя даже и не подумал взглянуть на мои документы. Я, со своей стороны, не подал ему и намека на то, кем бы я мог быть. Мы с ним неплохо поладили, насколько это вообще возможно в подобного рода делах. Да, он знал Штрейхеров и однажды встречался с ними в Берлине. В его интонации проскользнуло такое уважение, что я ожидал, когда он похвастается, будто взял у них автографы.