Читаем Рембрандт полностью

«Святое семейство» в Эрмитаже является одним из шедевров Рембрандта. Богоматерь сидит с левой ногой на грелке, имея перед собою на коленях большую раскрытую книгу и приподнимая правой рукой покрывало с люльки, в которой спит младенец. На Марии современный Рембрандту голландский костюм красного цвета. На ней белая косынка «белый чепчик». На заднем плане помещен Иосиф, занятый плотничьей работой. Шесть ангелов реют в левом верхнем углу. Если бы [«! Пропущена страница». – Приписка автора. -Ред) не было этих ангелов, то перед нами была бы обыкновенная жанровая картина, интимно-семейного характера, и в этом своём качестве она прямо восхитительная. Краски, рисунок, сама композиция – всё образует теплую гармонию тонов и линий. Если откинуть чудесно написанных ангелочков, то евангельского в картине не останется ни клочка. Картина написана в 1645 году. Через год Рембрандт пишет на дереве новое «святое семейство», находящееся ныне в Касселе. Здесь Иосиф по-прежнему занят работою, но Мария, подняв младенца из соломенной корзины, прижимает его, сидя, к себе, в милом материнском жесте. Слева виднеется балдахин, слишком пышный для мастерской плотника. На полу кошка, перед блюдцем с едою. В комнате темновато. Дана вся поэзия тихого, мирного, семейного жития. Никаких ангелов. Единственною детерминативною фигурою является работающий Иосиф – без него никому и в голову не могло бы прийти принять этот тоже чисто-голландский жанр за новозаветную картину. В 1628 году была написана картина на тему «св. Семейство», от которой осталась грубоватая литография Ланглада. По этой литографии можно судить только о композиции картины, всё остальное передано беспомощно и неадекватно. Но по Иосифу легко узнать настоящего Рембрандта. Он дан спиною к зрителю, в черном силуэте, читающим у какого-то источника света. Мария кормит куклу, долженствующую изображать младенца Христа. Насколько мы в состоянии судить, картина эта в оригинале была прекрасною, хотя с заметными следами итальянского воздействия, особенно в фигуре Богоматери. Среди офортов Мосолова имеется у меня ещё одна семейная сценка, и если принять её за «святое семейство», то она заключила бы в себе некоторое отступление от традиционного типа: именно Иосиф представлен сидящим с молитвенным жестом рук, Христос же – не младенец, но маленький мальчик, на коленях у матери. Обстановка проста и интимна. Скатерь слегка сдвинута со стола.

Таковы довольно многочисленные «святые семейства» Рембрандта. В этот благодарный сюжет, излюбленный художниками всех школ и направлений, Рембрандт не внес в идейном и композиционном отношениях ничего самобытно-оригинального. Тем не менее, со своим чудесным гением светотени и гением интимности, художник подарил миру группу картин этого цикла, исполненных такой проникновенности и такого очарования, такой поэзии и такого возвышенного чувства, что и в этом сюжете мы имеем категорию созданий, занявших своё определенное место в истории живописи. Из всех новозаветных тем эта, может быть, у Рембрандта наиболее удавшаяся. При минимальной иератичности в его картинах этого рода чувствуется культ высокого семейного начала и патриархальности, в его непреходящих универсальных чертах. Как бы ни изменялась жизнь людей и их социальный уклад, мать всегда поднимет ребенка и прижмет его к груди, с тою умиленною нежностью, образчик которой дал нам голландский сердцевед.