Читаем Реформация полностью

От Азербайджана до Афганистана тысячи мечетей выросли в наш век из почвы ислама, ибо поэзия веры так же ценна для человека, как плоды земли. Для нас, жителей Запада, заточенных в провинциях разума, эти святыни — лишь пустые названия, и даже почтение к ним с помощью этих беглых поклонов может утомить нас. Что значит для нас то, что Гавхар Шад получила для своих целомудренных костей прекрасный мавзолей в Герате; что Шираз перестроил свой Масджид-и-Джами в XIV веке; что Йезд и Исфахан добавили великолепные михрабы к своим пятничным мечетям? Мы слишком далеки в пространстве, годах и мыслях, чтобы ощутить это величие, а те, кто поклоняется в них, не имеют вкуса к нашим готическим дерзаниям или чувственным образам нашего Ренессанса. И все же даже мы должны быть тронуты, когда, стоя перед руинами Голубой мечети в Тебризе (1437–67), вспоминаем ее некогда прославленную славу голубого фаянса и золотых арабесок; и мы не забываем, что Мухаммед II и Баязет II возвели в Константинополе (1463, 1497) мечети, почти соперничающие с величием Святой Софии. Османы взяли византийские планы, персидские порталы, армянские купола и китайские декоративные темы для создания своих мечетей в Брусе, Никее, Никомедии и Конии. По крайней мере, в архитектуре мусульманское искусство все еще находилось в апогее.

Только одно искусство — Давид перед Голиафом — осмелилось противостоять архитектуре в исламе. Возможно, даже более почитаемыми, чем создатели мечетей, были мастера каллиграфии и терпеливые миниатюристы, которые иллюминировали книги с помощью бесконечно малых расчетов кисти или пера. Писались фрески, но от этого периода не сохранилось ни одной. Писались портреты, и их сохранилось немного. Османы публично повиновались библейскому и кораническому запрету на нарисованные изображения, но Мухаммед II привез из Венеции в Константинополь Джентиле Беллини (1480), чтобы тот сделал его изображение, которое сейчас висит в Лондонской национальной галерее. Существуют копии предполагаемых портретов Тимура. В целом монголы, принявшие ислам, предпочитали традиции китайского искусства табу магометанской веры. Из Китая они принесли в персидское освещение драконов, фениксов, облачные формы, святые нимбы и луноподобные лики, и творчески соединили их с персидскими стилями, отличающимися мягкостью цвета и чистотой линий. Смешивающиеся манеры были тесно связаны между собой. И китайские, и персидские миниатюристы писали для аристократов, возможно, слишком утонченного вкуса, и стремились скорее порадовать воображение и чувство, чем изобразить объективные формы.

Великими центрами исламской иллюминации в эту эпоху были Тебриз, Шираз и Герат. Вероятно, из Тебриза Иль-ханов происходят пятьдесят пять листов «Де Мотте» Шах-наме — Книги царей Фирдоуси, нарисованной разными художниками в XIV веке. Но именно в Герате, при правителях Тимуридах, персидская миниатюрная живопись достигла своего зенита. Шах Рух нанял большой штат художников, а его сын Байсункур Мирза основал академию, посвященную каллиграфии и иллюминации. Из этой гератской школы вышла «Шах-наме» (1429 г.) — чудо сияющего цвета и плавного изящества, которое сейчас так тщательно скрывается и религиозно обрабатывается в библиотеке дворца Гюлистан в Тегеране. Впервые увидеть его — все равно что открыть для себя оды Китса.

Настоящим Китсом озарения — «Рафаэлем Востока» — был Камаль аль-Дим Бихзад. Он познал в жизни и отразил в искусстве ужасы и превратности войны. Он родился в Герате около 1440 года, учился в Тебризе, а затем вернулся в Герат, чтобы писать картины для султана Хусейна ибн-Байкара и его разностороннего визиря Мир Али Шир Нава’и. Когда Герат стал центром походов Узбеков и Сефевидов, Бихзад снова переехал в Тебриз. Он был одним из первых персидских живописцев, подписывавших свои работы, однако остатки его творчества буквально единичны и малочисленны. На двух миниатюрах из Королевской египетской библиотеки в Каире, иллюстрирующих «Бустан» Са’ди, изображены богословы, обсуждающие свои таинства в мечети; на рукописи стоит дата 1489, а колофон гласит: «Нарисовано рабом, грешником, Бихзадом». В галерее Фрир в Вашингтоне хранится картина «Портрет молодого человека», скопированная с Джентиле Беллини и подписанная «Бихзад»; тонкие руки выдают двух художников — портретируемого и портретиста. Менее определенно его миниатюры в копии «Хамзы» Низами из Британского музея и в той же сокровищнице — рукопись «Зафар-нама», или «Книги побед Тимура».