Клавихо был принят татарским императором 8 сентября. Он прошел через просторный парк, «где было разбито множество палаток из шелка» и павильонов, увешанных шелковыми вышивками. Шатер был обычным жилищем татарина; у самого Тимура в этом парке был шатер 300 футов в окружности. Но были здесь и дворцы с полами из мрамора или плитки и прочной мебелью, украшенной драгоценными камнями, а иногда и вовсе сделанной из серебра или золота. Клавихо нашел монарха сидящим со скрещенными ногами на шелковых подушках «под порталом прекраснейшего дворца», перед фонтаном, выбрасывающим столб воды, который падал в бассейн, где непрерывно покачивались яблоки. Тимур был одет в шелковый плащ и носил высокую широкополую шляпу, усыпанную рубинами и жемчугом. Когда-то он был высок, энергичен и бодр; теперь, в возрасте шестидесяти восьми лет, он согнулся, ослаб, исхудал, почти ослеп; он едва мог поднять веки, чтобы увидеть посла.

Он приобрел столько культуры, сколько мог вынести деятельный человек; он читал историю, собирал произведения искусства и художников, дружил с поэтами и учеными и при случае мог продемонстрировать элегантные манеры. Его тщеславие равнялось его способностям, которые никто не превзошел в то время. В отличие от Цезаря, он считал жестокость необходимой частью стратегии; однако, если верить его жертвам, он часто проявлял жестокость в качестве простой мести. Даже в гражданском управлении он щедро награждал смертью — например, мэра, притеснявшего город, или мясника, который брал слишком большую цену за мясо.27 Он оправдывал свою суровость необходимостью управлять народом, еще не примирившимся с законом, и оправдывал свои резни как средство принуждения беспорядочных племен к порядку и безопасности единого и могущественного государства. Но, как и все завоеватели, он любил власть ради нее самой, а добычу — ради величия, которое она могла обеспечить.

В 1405 году он отправился покорять Монголию и Китай, мечтая о полумировом государстве, которое соединит Средиземное и Китайское моря. Его армия насчитывала 200 000 человек, но в Отраре, на северной границе своего королевства, он умер. Последним его приказом было, чтобы войска шли дальше без него, и некоторое время его белый конь, оседланный и без седока, ехал рядом. Но его солдаты хорошо знали, что его ум и воля были наполовину их силой; вскоре они вернулись, оплаканные и успокоенные, в свои дома. Его дети построили для него в Самарканде величественный Гур-и-Мир, или Мавзолей эмира, — башню, увенчанную массивным куполом-луковицей и облицованную кирпичом с эмалью прекрасного бирюзово-голубого цвета.

Его империя рухнула вместе с его мозгом. Западные провинции почти сразу же отпали, и его потомкам пришлось довольствоваться Средним Востоком. Самым мудрым из этой линии Тимуридов был Шах-Рух, который позволил своему сыну Улугу управлять Трансоксианой из Самарканда, в то время как сам он управлял Хурасаном из Герата. При этих потомках Тимура две столицы стали соперничающими центрами татарского процветания и культуры, равной любой в Европе того времени (1405–49). Шах-Рух был грамотным полководцем, любил мир, благосклонно относился к литературе и искусству и основал в Герате знаменитую библиотеку. «Герат, — писал один тимуридский принц, — это сад мира».28 Улугбек лелеял ученых и основал в Самарканде величайшую обсерваторию эпохи. Он был, по словам витиеватого мусульманского биографа,

Ученый, справедливый, искусный и энергичный, он достиг высокого уровня в астрономии, а в риторике мог разделить волосы. В его царствование статус образованных людей достиг своего зенита….. В геометрии он излагал тонкости, а в вопросах космографии прояснил «Альмагест» Птолемея… До сих пор ни один монарх, подобный ему, не восседал на троне. Он записывал наблюдения за звездами, сотрудничая с самыми выдающимися учеными….. Он построил в Самарканде колледж, подобного которому по красоте, рангу и значению не найти в семи странах мира».29

Этот образец меценатства был убит в 1449 году своим внебрачным сыном, но высокая культура династии Тимуридов продолжалась при султанах Абу Саиде и Хусейне ибн-Баикайе в Герате до конца XV века. В 1501 году монголы-узбеки захватили Самарканд и Бохару; в 151 году шах Исмаил, представитель новой династии Сефевидов, взял Герат. Бабур, последний из правителей Тимуридов, бежал в Индию и основал там могольскую (монгольскую) династию, которая сделала мусульманский Дели такой же блестящей столицей, как и мединский Рим.

IV. МАМЛЮКИ: 1340–1517 ГГ